Абай его жизни

В год 175-летия Абая отмечается также 95 лет со дня рождения автора памятника Абаю в Алматы, именитого скульптора Хакимжана Наурызбаева

5 002

Основатель школы монументального искусства республики народный художник Казахстана Хакимжан Наурызбаев (1925–2009) обратился к образу Абая еще подростком, творя по наитию. Творчество Абая стало его путеводной звездой и одним из главных источников вдохновения. Над образом поэта, философа и просветителя он работал долгие годы. Одним из главных его творений стал памятник Абаю на пересечении проспекта Ленина (ныне проспект Достык) и проспекта Абая. Сооруженный в 1960 году, этот монумент стал одним из самых узнаваемых символов Алматы и всей республики.

Вдохновленный Абаем
Когда студенты академии искусств имени Жургенова, где преподавал Хакимжан Наурызбаев, спрашивали его с юношеской наивностью: «Как вам удалось стать первым профессиональным казахским скульптором?», он с той же с наивностью, присущей творцам, отвечал: «Так получилось». Получилось это следующим образом. Детство Хакимжана Исмахановича выпало на военную пору. После шести классов он был вынужден оставить школу, работал чабаном, а затем пришел в кузницу, когда кузнеца забрали на фронт. Несмотря на то что трудиться приходилось по 12 часов, он находил время, чтобы заниматься любимым делом – лепкой: набирал глину на окраине аула и творил. Поначалу будущий скульптор копировал бюсты, стоявшие на столе у председателя колхоза, затем пробовал создавать скульптурные портреты народных героев, акынов, о которых читал в книгах и газетах. Абай стал одним из первых его героев.
«Мое детское воображение рисовало светлый образ поэта, таким я его изобразил – человеком, несущим людям свет знаний», – рассказывал нам ранее скульптор.
Так случилось, что работы Наурызбаева увидел председатель Совнаркома Казахской ССР Нуртас Ундасынов. Как рассказал скульптор, в 1942 году Ундасынов привез правительственную телеграмму – руководство республики выражало благодарность аулу за перечисление крупных средств на нужды фронта. Оглашение телеграммы состоялось в клубе, именно там взгляд Ундасынова и упал на работы юного скульптора. Заинтересовавшись ими, он решил, что одаренный мальчик должен учиться, – и в тот же день встретился с ним.
«Он спросил, хочу ли я поехать в Алма-Ату учиться живописи и скульптуре. А я с наивностью ребенка ответил: «Зачем? Я и так могу слепить все что угодно…» – рассказывал Хакимжан Наурызбаев.
Встреча с Ундасыновым оказалась судьбоносной. В мае 1943 года райкомовский автомобиль отвез Наурызбаева на вокзал к поезду, который шел в Алма-Ату. Ундасынов настоял, чтобы юного скульптора приняли в алма-атинское художественное училище.

С Абаем в Алма-Ату
Эвакуация в Казахстан ведущих творческих сил СССР сделала Алма-Ату военного времени настоящей столицей советского искусства. Приемную комиссию алма-атинского училища, куда приехал поступать Наурызбаев, возглавляла харьковский скульптор Ольга Кудрявцева. Председатель комиссии попросила рассказать юношу о героях своих работ.
«И я начал рассказывать о творчестве акынов, стихах Абая, которые читал в библиотеке клуба. Ольга Николаевна спросила, каким, на мой взгляд, характером обладал Абай. И я ответил, что они был чутким, помогал людям. Я рассказал о том, что представлял Абая идущим к людям с книгой в руках», – вспоминал о своем пути в профессию Хакимжан Наурызбаев.
По итогам собеседования Ольга Кудрявцева решила, что юноше имеет смысл учиться не в среднем, а в высшем профессиональном учебном заведении, и выдала ему направление на подготовительные курсы московского вуза.

С Абаем в мечтах
Тем же летом вместе с другой талантливой молодежью Наурызбаева отправили в Москву. По приезде ребят поздравили с зачислением на подготовительные курсы и определили в общежитие. Впрочем, это касалось не всех. «Вас, Хакимжан, мы не можем зачислить, так как у вас нет среднего образования, возвращайтесь назад», – сказали Наурызбаеву в деканате.
«С грустным видом я сдал ключ от комнаты общежития вахтеру, – продолжал вспоминать Хакимжан Исмаханович, – а он, очень добродушный дедушка, спросил, что случилось. Я все рассказал. А он говорит: не переживай, я тебя здесь пристрою, а там видно будет».
Вахтер повел его в отдел кадров института: «Вам кочегары нужны? Вот вам кочегар».
«Год я кочегарил, в три часа ночи вставал, до восьми утра работал, потом шел мыться в Сандуновские бани, а к девяти приходил на занятия подготовительных курсов. Было, конечно, не просто, но мечты о том, что я выучусь и воплощу свои замыслы, создам скульптуру Абая, вылеплю образы других выдающихся людей, заставляли идти вперед.
Один преподаватель как-то вызвал меня к доске и после того, как я ответил, спросил: «Как ваша фамилия?» – «Наурызбаев». Долго преподаватель искал меня в списках: странно, такой фамилии нет. А я не растерялся и сказал – забыли включить… Так я окончил подготовительные курсы», – улыбаясь рассказывал народный художник Казахстана.
Но все же к вступительным экзаменам из-за отсутствия аттестата зрелости Наурызбаева не допустили. И тут на помощь пришла Ольга Кудрявцева. К тому времени она уже вернулась в Харьков и стала ректором Харьковского государственного художественного института. Она пригласила учиться одаренного юношу к себе в институт.

Возвращение к Абаю
Через пять лет Наурызбаев вернулся в Алма-Ату с дипломом и стал первым профессиональным казахстанским скульптором, он начал преподавать, способствовал созданию в алматинском училище отделения монументального искусства.
В послевоенный период был объявлен конкурс на возведение памятника Абаю в столице республики. К слову, идея создания монумента поэту и мыслителю была не нова. Впервые ее озвучили в 1938 году, но из-за войны планы по созданию памятника были отложены.
«Памятник планировали открыть к 50-летию со дня смерти Абая – в 1954 году. Я принял участие в конкурсе на лучший образ Абая, и мои работы понравились. Одну из них даже установили в оперном театре, и она там стояла долгое время», – рассказывал народный художник Казахстана.
Однако и в тот раз до сооружения памятника дело не дошло: вышло постановление руководства СССР о приостановлении сооружения памятников, чтобы все ресурсы направить на строительство жилья и переселить советских граждан из подвалов и коммуналок в отдельные квартиры. Таким образом, от идеи памятника снова отказались, но не надолго – к ней вернулись в конце 50-х.

Монументальная личность Абая
По замыслу руководства Казахстана, памятник Абаю должен был стать первым в истории республики монументом. Было решено соорудить его в центре Алма-Аты к 115-летию со дня рождения Абая, в 1960 году. Претендентов было множество, за право получить этот престижный творческий заказ боролись ведущие силы СССР – ленинградцы, москвичи, киевляне. Но создавать монумент поручили Наурызбаеву, вспомнив о его успешном участии в том конкурсе на создание образа Абая.
Наурызбаев был окрылен этим творческим подарком, он уже давно вынашивал в голове образ будущей монументальной скульптуры.
«Как я уже говорил, в моем понимании Абай – это человек, отражающий мысли и чаяния своего народа. Он идет из века в век со своим мудрым словом, – делился своим видением народный художник. – Поэтому я решил воплотить свою юношескую идею – создать образ Абая, идущего с книгой в руках».
Скульптор подошел к созданию памятника фундаментально: перед началом работы ездил на родину Абая, общался с местными аксакалами, а по возвращении в Алма-Ату обратился в Академию наук с просьбой порекомендовать ему консультанта.
«Мне сказали, что лучше Мухтара Ауэзова консультанта быть не может. Я связался с Ауэзовым, и он согласился меня консультировать. Каждое утро по пути на работу я заходил к Ауэзову – в тот дом, где сейчас находится его музей. Он встречал меня в пижаме вместе со своим огромным догом, который за время моих долгих посещений стал считать меня членом семьи», – улыбался Хакимжан Исмаханович.
Общение проходило не только в доме Мухтара Ауэзова – почти каждый день писатель приходил к Наурызбаеву обозревать работу механических мастерских сельскохозяйственного института, где создавался памятник. Приходил он не один. Вокруг него всегда было много народу: писатели, художники, творческие люди. Там были не только казахстанцы, но и представители других республик и даже иностранные гости. Вся делегация обычно обозревала памятник, вернее, часть памятника, так как из-за тесноты помещения всего «Абая» было разглядеть невозможно. Ауэзов одобрительно кивал, говорил, что все хорошо, и со своими коллегами уходил до следующего раза.
«Я успокаивался и продолжал работу, совершенно не представляя, что впереди меня ждет разгромная критика классика литературы», – иронично улыбаясь, говорил Наурызбаев.

Абай глазами Ауэзова
Когда работа, как считал Хакимжан Наурызбаев, была закончена, памятник из мастерских транспортировали во двор сельхозинститута. Скульптор позвонил Ауэзову с просьбой прийти и оценить готовую работу. В Алма-Ату уже приехали специалисты ленинградского завода «Монумент-скульптура», где должны были отливать памятник из бронзы, и готовились его забрать. Но не тут-то было. Как обычно, Ауэзов пришел со своими гостями. Однако на сей раз при первом взгляде на памятник Ауэзов помрачнел. Было видно, что он очень расстроен.
В тесноте мастерских Ауэзов не мог целиком осмотреть памятник, а видел его лишь фрагментарно, с разных точек. Тогда он ему нравился, когда же писатель увидел все целиком, работа была им резко раскритикована.
«Ты что мне показываешь, там же был Абай, а это кто? Где Абай? Это не Абай, образа нет», – сокрушался писатель.
Скульптор очень расстроился. Ушел домой, целую неделю переживал. «Дошло до того, что Абай стал мне мерещиться. Однажды ночью за колышущимися занавесками я увидел бронзового Абая, который, как живой, шел ко мне. Я разбудил жену, сказал, что мне плохо. На ночь глядя мы отправились в больницу, доктора успокоили, мол, обычное переутомление», – вспоминал скульптор.
На следующее утро Наурызбаев вновь отправился в мастерскую, куда для доработки был возвращен памятник. Каждый день он работал до глубокой ночи. Озарения и вдохновение смешивались со злостью на самого себя. Через десять дней он закончил работу и вновь пригласил Ауэзова: «Сердце мое колотилось. Ауэзов обошел памятник несколько раз, посмотрел на лицо монументального героя, затем повернулся ко мне улыбаясь: «Вот это – Абай».

5 001

Народная тропа к Абаю
Впоследствии этот монумент получил множество одобрительных отзывов, но, как подчеркивал скульптор, положительная оценка Ауэзова стала для него главной наградой.
Затем была отливка памятника в Ленинграде. Туда из Москвы приехала комиссия для утверждения, в которую входил Лев Кербель и многие другие известные скульпторы. Памятник был утвержден, после чего его отлили, благополучно привезли в Алма-Ату. Торжественное открытие монумента скульптора Хакимжана Наурызбаева, архитектора Ивана Белоцерковского общей высотой 13 метров состоялось с участием руководителей республики. Улица Арычная, у начала которой в 1960 году был установлен монумент, была переименована в проспект Абая.
В активе Хакимжана Наурызбаева свыше 250 работ. Среди его героев – Джамбул, Чокан Валиханов, Сакен Сейфуллин, Темирбек Жургенов и другие выдающиеся личности – символы нации, но художник всегда подчеркивал, что бронзовый Абай был и остается одним из главных произведений его жизни.
Скульптор жил за Дворцом Республики, часто проходил мимо своего детища и очень радовался, что у памятника всегда многолюдно: к мудрости Абая не зарастает народная тропа.
Юрий КАШТЕЛЮК
Фото Кайрата КОНУСПАЕВА