Айдос Сарым: «Нация садится за парты»

5 001Казахстан встал на курс духовной модернизации. Но насколько понятна эта дорога тем, для кого она строится? Почему вдруг нравственные ценности оказались на первом плане и почему сегодня? В том, какого преображения ждут от социума, «Вечерка» разбиралась с политологом, членом городского Общественного совета Айдосом Сарымом.

– Почему спустя четверть века независимости стана вдруг решила встать на путь духовной модернизации? «Рухани жаңғыру» – острая потребность дня сегодняшнего или мечта, выношенная годами? Жили ведь спокойно…
– Я бы не сказал, что эти без малого 26 лет независимости мы жили спокойно. Все эти годы продолжался большой поиск. ХХ век дал два условных образа казаха – традиционный и постсоветский. Сейчас идет борьба за нового человека. Пока непонятно, кем он будет. Все, что делается сверху, но не полагается на общественное настроение, не имеет будущего. Посмотрите на Турцию. Начиная со времен Ататюрка, модернизация и вообще любые большие проекты осуществлялись сверху, в том числе борьба с какими-то религиозными воззрениями. В итоге сегодняшняя Турция – это вовсе не идеал Ататюрка. Более того, это забвение идеалов. Каждые 20–30 лет происходили военные перевороты, которые сметали всю политическую верхушку, но при этом общество никуда не девалось – оно жило. То же самое в Египте. Казалось бы, в период разных руководителей были сделаны большие шаги – построены современные заводы, фабрики, гидроэлектростанции и так далее, но при этом самим обществом мало кто занимался. Власть не ставила перед собой задачу направлять свои месседжи на общенародную платформу.
Сейчас мы понимаем, что эти 25 лет казахстанские реформы шли по прямой указке власти, особенно под большим напряжением в 90-е годы. Мы распускали Парламент, указом Президента принимали огромное количество рыночных законов. На тот момент это было обосновано и эффективно – общество было разрозненно. Сегодня мы пришли к большому и интересному историческому моменту. Его можно назвать завершением нефтяной эры Казахстана. Все эти годы, за исключением периода максимального падения цен на нефть в 1996–1998 годах, в остальное время нефтянка тянула всю экономику. Это нас очень сильно расслабило, и мы попали в капкан «сырьевого проклятия». Именно тот период, когда было много бюджетных денег, демотивировал власть к общению с народом.
Мы, как общество, должны прийти к каким-то общим знаменателям духовных ценностей. Все сегодняшние духовные поиски, метания – это здорово, хотя, возможно, для простого человека и нет. Но именно такой период рождает мысли.

– К каким же общим знаменателям мы стремимся? О какой внутренней инвентаризации вообще идет речь?
– В последующие 25 лет мы сможем развиваться только на одном источнике энергии – на энергии самого человека. И нужно, чтобы эта мысль стала осознанной в каждой голове. Понятие «духовная модернизация» действительно понимается большинством абстрактно. Во всех регионах сейчас активно обсуждают программу, и, признаться, в некоторых таких мероприятиях я участвую с большим сожалением. А все потому, что, как мне кажется, наши чиновники слабо поняли, что имел в виду Президент. Объяснять людям надо просто. Приведу пример. Недавно я побывал в поселке Баканас Алматинской области. И там я высказал такую мысль: если духовная модернизация не произойдет в Баканасе, то не будет ее нигде. Все удивились. Я спросил: что для Баканаса есть карта святых мест? А поселок этот, к слову, – родина Динмухамеда Кунаева. Там есть музей, памятник. Вдоль поселка проезжает множество людей, на дорогах выросло число АЗС, кафе. Кому-то повезет – у него купят воды и поедут дальше. Но на самом деле нужно, чтобы человек осознанно сюда приехал, пришел в этот музей. Он заплатит условно 300 тенге за билет, купит магнит или книгу. И если по возвращении домой он скажет, что по дороге на Балхаш нельзя не заехать в Баканас, это и будет развитием туризма. Нет казахстанца, который бы не уважал Кунаева.
А 100 новых имен? Я считаю, что в этот топ не нужно включать и без того известных людей. Многие из тех, кого сегодня выдвигают от областей и городов, – это уже состоявшиеся медийные фигуры. А эти имена на самом деле должны быть новыми. Давайте возьмем возраст до 30 и младше. Призеров математических, спортивных олимпиад или тех, кто показывает задатки талантливого музыканта. Это и есть новые имена. Это их нужно показывать и поддерживать, чтобы придать еще больше мотивации.

– А если говорить в масштабе мегаполиса, идея до воплощения будет идти дольше?
– Многие вещи, наоборот, в мегаполисах понимаются лучше. Алматы – это вообще идеальная модель общества, которое мы должны построить в разрезе страны. Уникальный город, где нет нефтянки, газовых месторождений, крупных предприятий. Торговля, МСБ, сфера услуг, банкинг. Именно развитие Алматы дает эффект и для области, и для прилегающих регионов, и даже немного для Кыргызстана.
Наверное, это общая характеристика всех постсоветских обществ: мы не можем одновременно вместить в голову несколько мыслей, понимание причинно-следственных связей. Сначала ругаем одно, потом другое. Так вот у алматинцев с этим синтезом проще. Здесь люди понимают, почему, например, бензин растет в цене, хотя мы – нефтяная страна, почему жилье такое дорогое при наличии возможностей строительства. Часть этих вещей упирается в теневую экономику, коррупцию, изначальные откаты за земельные участки, разрешительные процедуры и прочие вещи. Эти взаимосвязи в мегаполисах понимаются лучше всего.
Любой город – это ощущение людей. Его жители должны иметь какой-то горизонт, научиться планировать. Жизнь простых людей, которые живут на конкретных территориях, зависит от них самих. Это и есть энергия человека. Почему у нас могут критиковать, но никогда сами не выйдут и не уберут возле подъезда? Я сам проводил эксперимент. Несколько жителей собрались почистить двор и ожидали, что к субботнику присоединятся соседи. Но по факту вышла та же группа. Понятие чистоты и культуры у нас почему-то заканчивается за порогом дома. Двор, подъезд – это уже, мол, не мое. Люди должны понять, что это их город, а не акима. Когда это произойдет, тогда мы сможем говорить о духовной модернизации. Переосмысление должно начаться с элементарных вещей.

– По сути, это идеология, но насколько мы вняли урокам прошлого, которое и приучило нас к такой форме жизни? Не рискуем ли мы, заключая новую систему идей и воззрений в те же жесткие сроки и установки?
– Все великое строится на здравом смысле. И что касается истории, то нам как раз нужно как можно скорее убить в себе совок. А он в нас еще прочно сидит. «Работать с народом» – советское выражение, которое у нас еще используется и которое я очень не люблю. Это нечто такое, что не имеет ни формы, ни содержания. Коммуницировать можно только с конкретными людьми. Мы боремся, как я уже говорил, за третий образ человека. Это тот, кто родился и живет в Казахстане. Это поколение независимости, которому, к сожалению, мы до сих пор передаем наши советские повадки. Мультиплицируем те же страхи, проводим комсомольские собрания. Вот когда мы хотя бы от этого избавимся, тогда и можно будет говорить что-то о модернизации.
Кто в фокусе внимания? Молодежь. Так пропаганда и должна под нее подстраиваться. Я спрашиваю чиновников и тех, кто занимается молодежью, почему бы им самим не выйти в эту среду. Где молодых людей больше всего? В торговых центрах. Ежедневно Mega Alma-Ata посещают около 60 тысяч человек. Так организуйте там буккроссинг, поставьте стол и начинайте говорить. Будешь интересен – к тебе подойдут и тебя услышат. Так и должны работать в Управлении молодежной политики. Идите на фудкорты, если нужно.

– Практически все внимание властей и общества сосредоточено сейчас на одном проекте «Рухани жаңғыру» – по языковой реформе. Мы готовы?
– А почему нет? Мы уже «наелись». Лет 15 «мыкаемся», скатываясь либо в совок, либо в еще более древнюю архаику. Как это было в начале ХХ века? К этому времени казахский народ пришел в разрозненном состоянии. Политические и социальные инструменты либо были дискредитированы, либо рушились на глазах, но в любом случае они не могли отвечать вызовам времени. Мир менялся. Помимо очевидных преимуществ были и подспудные вещи. Людей хотели лишить традиционных верований, оторвать от наследия, но на тот момент это соответствовало духу времени. Нужно было получить того самого нового человека, и советская власть получила его в итоге. Появился казахский советикус. Хорошо это или плохо – дело десятое. 15 бывших советских республик стали 15-ю типами советикусов. Империя меняла казахов в той же степени, в какой казахи меняли ее.
Сегодня нужны сознательные шаги, которые бы позволили закрепить новые идейные ценности. Сделать их самодовлеющими и запустить. И лучшего инструмента, чем смена алфавита, нет. Одним из первых декретов советской власти был декрет о реформе русского языка 1 января 1918 года. Властям нужно было срочно что-то менять. Они не могли остановить войну, разруху, но сумели взяться за алфавит. Потому что это зримый и четкий элемент. Для нас сейчас это элемент абсолютного уравнивания. Вся нация садится за парты – и отлично владеющие казахским, и те, кто только начинает его изучать.

– Латиница обещает принести не только плоды выгоды. Как быть с трудностями и с чем, на ваш взгляд, они будут связаны?
– Не вижу больших проблем, поскольку коренные пласты не затрагиваются. Я иногда сравниваю наше общество с раковым больным. Золотой таблетки не существует, чтоб ты выпил и наутро проснулся новым человеком. Раз уж запустил, то вынужден подвергнуть себя физическим и моральным испытаниям – диете, химиотерапии, горьким лекарствам. Нам такая встряска сейчас необходима. Иначе не поймем, что живем уже в другой реальности. Старая матрица постоянно реплицирует, поэтому новым идеям появиться сложно. Латиница станет большим продвижением в культурном пространстве. На пути движущегося поезда стоять невозможно, да и, впрочем, за четыре-пять месяцев общественное мнение сильно изменилось. Люди уже не говорят, нужно или нет. Сейчас больше волнует, какой вариант выбрать и как мы это будем делать. Думаю, консенсус найден. Да, за все надо платить, но единственная плата, которую я вижу, это, возможно, старики. Ну и опять же никто не запрещает нам сохранить для них какой-то объем привычного информационного пространства. Ну а в отношении алфавита должен быть услышан голос людей. Он создается не для администрации Президента, не для министерств или акиматов, а в первую очередь для простых обывателей. Покажите населению варианты, спросите, на чем люди спотыкаются и каким они представляют себе идеальный алфавит. Я всегда удивляюсь, почему в нашей стране боятся спрашивать людей.
– Потому что реакция может быть и негативной…
– Так это же прекрасно. Значит, хотя бы не безразлично. Когда наши чиновники научатся выходить из своей зоны комфорта, тогда и будет у нас духовное возрождение.
Марина ПЕСТРЯКОВА