Был ли Сабит Муканов пролетарским писателем?

Классику казахской литературы Сабиту Муканову – 120 лет

18 002

18 001О жизни и творчестве Сабита Муканова написано много, его произведения популярны и известны далеко за пределами Казахстана. Сирота из семьи бедняка проделал непростой путь от пастуха до уважаемого в стране писателя, к мнению которого прислушивался народ. По случаю юбилейного года «Вечерка» приоткрывает завесу времени над творческим кредо Муканова сквозь призму рассуждений писателя, доктора филологических наук, главного научного сотрудника Института литературы и искусства имени Мухтара Ауэзова Нурдаулета Акыша.


Есть книги-отклики, книги-вспышки, которые озаряют какой-то один уголок жизни, одну из граней личности автора. Но есть произведения, создающиеся на протяжении всего творческого пути писателя и неотделимые от всей его творческой жизни. И если сам автор – человек большой и сложной судьбы, если ему довелось быть свидетелем и участником исторических событий, если он встречался с видными деятелями эпохи, то тогда эта книга приобретает особый вес и значение и зачастую является главной книгой писателя. И такой книгой для Муканова стала его трилогия «Школа жизни».
Сабит прожил почти три четверти века, на которые пришлись революции, войны, репрессии и великие свершения. Возглавлял Союз писателей республики, был депутатом пяти созывов Верховного Совета, написал множество литературных произведений в различных жанрах. Вот как отозвался академик, литературовед и критик Мухамеджан Каратаев о трилогии Муканова: «Школа жизни» – произведение мемуарное и вместе с тем глубоко современное».
Примечательно, что в советскую эпоху Сабита Муканова все время называли пролетарским писателем. А являлся ли он таковым в действительности?
Молодой писатель уже в начале тридцатых годов прошлого столетия бьет в набат о надвигающейся беде. Он посылает бумаги в адрес губернских начальников, в которых пытается донести правду о положении дел на местах. «Не достучавшись» до них, отправляет обстоятельное письмо с упомянутым содержанием в адрес первого секретаря краевого комитета Коммунистической партии Казахстана Филиппа Голощекина. Но ответа не последовало.
По сообщениям завотделом пропаганды Сапарбекова, письмо Голощекину не понравилось. Воспользовавшись тем, что в то время проходил съезд корреспондентов газет, на котором отстранили от должности редактора газеты «Еңбекшi қазақ» (органа компартии Казахстана) Габбаса Тогжанова по обвинению в пособничестве националистам и в байском происхождении, Голощекин инкриминировал Муканову то, что именно он организовал эту процедуру. Таким образом, он поспешил убрать подальше от себя строптивого писателя, и Муканов отправляется в Москву, где поступает в Институт языка и мышления имени Марра.
В третьей книге трилогии, в романе «Годы возмужания» Муканов глубоко и смело раскрыл противоречия эпохи, когда в 1929–1932 годах были допущены грубые ошибки в сельском хозяйстве Казахстана, приведшие к гибели людей от голода. В романе очерчены лишь отдельные особенности характера Голощекина. Автор не ставит задачу отразить его деятельность в Казахстане полностью. Но и тех сообщений, которые оставил по этой достаточно одизной фигуре Муканов, свидетельствующих о недоброй памяти казахов, притесняемых Голощекиным в ходе социалистического строительства в Казахстане, более чем достаточно. Именно с его попустительства голодомор скосил половину численности населения республики на тот момент.
«Школа жизни» – произведение, ценность которого как документа эпохи во времени будет только возрастать. Следует отметить особое чувство патриотизма автора. Муканов, видя и осознавая все более ухудшающееся положение в республике, предпринимает меры к тому, чтобы предупредить власти о надвигающемся голоде в Казахстане. В 1932–1933 годах, когда голод пришел в страну, Муканов, находясь в Москве и посоветовавшись с представителями власти, письменно обращается к Сталину. По скупым строчкам телеграммы: «Срочно выезжай» – можно лишь догадаться о бедственном положении на родине. Судьбой уготована была и встреча Муканова с «вождем народов СССР» Сталиным. Литературовед Темиргали Нуртазин отмечал, что лишь единицы казахских граждан видели и разговаривали со Сталиным. Письменных свидетельств об этом почти нет.
Когда Муканов побеседовал с одним из работников аппарата в Москве – Досовым, тот сказал ему в приватном разговоре: «Причина постигшего народ голода – в самом Сталине». «У меня закружилась голова», – пишет Муканов. В то время у меня и в мыслях не было, что зло исходит от самого Сталина. После этой встречи с Досовым он направляется к Максиму Горькому. От рассказа Муканова главный пролетарский писатель Советов схватился за сердце и попросил воды…
Важной идеологической установкой для Муканова стало формирование пролетарской литературы в Казахстане. Между тем в 1920–1930 годах даже в кругах отечественной интеллигенции бытует мнение о том, что в Казахстане нет пролетарской литературы, потому что нет рабочего класса. Приехавшие из России образованные специалисты и сами казахи говорили: «Пролетариат в Казахстане не успел сложиться, откуда взяться пролетарской литературе?» На что Муканов ответил так: «Говорят, что у казахов нет пролетарских писателей. У народа, не имеющего пролетариата, по логике, не должна быть и пролетарская литература, что соответствует действительности. Есть бедняцкие писатели. Это вразумительно, так как у казахов есть бедняки». «Бедняк – это мелкий буржуа. Из них никогда не возникали идеологи», – сказал Голощекин, тем самым признавая невозможность появления пролетарской литературы. Однако эту миссию приняли на себя Сакен Сейфуллин и Сабит Муканов.
Считающий себя представителем угнетенного класса, писатель никогда не соглашался с такими «левацкими» суждениями. По его мнению, в Казахстане должна быть пролетарская литература и пролетарские писатели, как и у всех народов, достигших свободы. Данная позиция красной нитью пронизывает весь роман «Годы возмужания». Однако если внимательно приглядеться к творчеству писателя тех лет, то можно убедиться, что «пролетарская литература» – всего лишь лозунг, пустой звук, не подкрепленный литературными фактами. Мы видим, что писателю не удалось в этот период создать ничего из того, что соответствовало бы понятию «пролетарская литература». В этом смысле можно отметить только одно произведение – роман «Сырдарья», который вышел в свет лишь после Великой Отечественной войны.
Как известно, тематическое содержание производственного романа малопривлекательно без учета его жанровой и художественной системы. В русской социальной среде, где рабочий класс сформировался значительно раньше, искусственное восхваление и возвышение пролетариата не дало ожидаемых результатов. Подобной литературе трудно найти своего читателя.
Следует отметить, что признание за Мукановым статуса «пролетарского писателя» давало повод руководству республики направлять его в командировки, где находились индустриальные объекты страны.
В частности, в том же романе «Годы возмужания» повествуется о том, что он совместно с Голощекиным был на Карсакбайском медном заводе, посетил джезказганские и байконырские угольные шахты. Но даже длительное, около месяца, пребывание на месте не способствовало творческой продуктивности писателя. Далее он отправляется на малую родину – в Северный Казахстан, где изучает сельскохозяйственную индустрию. Но кроме нескольких малозначительных рассказов тот период ничем особенным не запомнился.
После той поездки Муканов держит путь в быстроразвивающуюся индустриальную Караганду. Знакомится с шахтерами, изучает их жизнь и быт, однако и это не вдохновляет автора к творческой деятельности. В конце мемуаров он повествует о своем посещении по приглашению руководства городов Челябинска и Магнитогорска соседней Российской Федерации. Он скрупулезно записывал все свои встречи, беседы и впечатления обо всем услышанном и увиденном. Автор с пафосом и воодушевленно говорит о превосходстве советского образа жизни, о процветании индустриального строительства, о росте самосознания народа и его счастливом будущем, но из этих же мемуаров известно о том, что художественное произведение в духе пролетариата осталось только в планах, которым не суждено было осуществиться. С течением времени они потеряли свою актуальность и вовсе сошли на нет.
Возникает естественный вопрос: почему первый писатель пролетариата Казахстана не выдал на-гора книжную продукцию о рабочем классе? Вместо этого вышли в свет две романтические поэмы о любви «Сулушаш» и «Заблудившиеся» (позже этот роман был переименован в «Светлую любовь»). Да и после них произведения Муканова не отвечали требованиям жанра пролетарской литературы.
Отсюда можно сделать вывод о том, что Сабит Муканов и вовсе не был пролетарским писателем, как он все время декларировал себя. Он художественно разрабатывал только те темы и проблемы, которые волнуют отдельного человека, казахскую нацию и все человечество в целом всюду и всегда: любовь, жизнь, быт и бытие. В этом и состоит основная значимость художественных произведений классика казахской литературы.
Справка. В последние годы Муканов упорно работал над изучением традиций и обычаев казахского народа, увлекался этнографией. Труд «Народное наследие» (1974), вышедший после смерти Муканова, до сих пор считается лучшей энциклопедией народных верований и быта. Произведения Муканова переведены на более чем 40 языков мира. Переводами на русский язык занимался писатель Иван Шухов.
Записала Саида АХМЕДОВА