Гений человеческой мысли

В нынешнем году в стране отмечается 350-летие легендарного поэта-сказителя Бухара-жырау

Жизнь и деятельность его была всецело посвящена объединительной миссии народа и перспективам развития Казахского ханства в геополитической ситуации XVIII века. Память о вещем степном старце, зажигавшем глаголом сердца соплеменников, дает возможность современности глубже осмыслить прошлое, которое принадлежит тому, кто знает и помнит эти уроки.

4 001

Терракотовые лики прошлого
Потребность людей в знаниях об истории своего народа – закономерность любого общества, преодолевшего не один перевал времени и созревшего для осмысления пройденного пути. Но от любой исторической хроники тысячелетий веет дымом походных костров, озаряющих в зловещих ночах «терракотовые лики» неугомонного воинства и холодную сталь смертоносных клинков. И чем дальше мы углубляемся в историческое прошлое, тем сильнее в этих анналах звучит аллегория войны: «Аттила разрушил Аквилею, разграбил Милан, сжег Павию и все силы бросил на Рим…» или «Хромой Тимур вскипел и повелел, чтобы от Кандагара до границы Хотана все воины, конные и пешие, собрались к определенному сроку для битвы с ордой Урус-хана, возымевшего наглость угрожать ему силой. И вскоре огромное воинство Тимура расположилось лагерем у Отрара, а несметные полчища Урус-хана – у стен Саурана. Стороны готовились к грандиозному сражению, когда неожиданно небо затянулось тучами, засверкали молнии и с порывами ледяного ветра на землю обрушился океан небесный. В течение четырех месяцев кряду природная стихия не давала возможности войскам начать сражение. Расстояние между неприятелями составляло всего семь фарсахов, но теперь оно казалось больше года пути…»
Говорят, время рождает великих людей. Но скорее наоборот, люди порождают славные и лихие времена и платят за это неимоверно высокую цену. Аттила, Чингисхан, Тамерлан, Тохтамыш и прочие грозные воители прошлого, бросавшие тюркские племена в горнила бесконечных войн, сделали свои имена и эпохи громкими, но сыграли со Степью злую шутку, растворив в водовороте событий добрую часть ее неукротимой силы.
В «Кочевниках» Ильяса Есенберлина есть момент, где вещий степной поэт Бухар-жырау, коротая с батыром Богенбаем смутную ночь у степного костра, говорит ему: «Каждый человек хочет остаться хорошим в памяти потомков. И память народная – главный судья. За то, что хан Тауекель ушел в родную степь от притеснителя-эмира, она воздаст ему должное, но осудит его за кровавый поход на чужие земли. В худых умыслах, как в горькой полынье, нет прока. А Кияк-батыр останется в памяти народной чистым и светлым, ибо не было у него ханской неуемности до чужого. И правнук его, кузнец Науан, обрел вечность в благодарной памяти людей. Он умер на стенах родного города, защищая его от захватчиков. Таков каждый народ, мой батыр. И если дать народам право решать свои судьбы, то в мире не стало бы войн!..»
В этом эпизоде Бухар жырау сетует на то, что «воюют цари, а страдает народ». И, казалось бы, для литературного образа, рожденного в эпоху «развитого социализма» с ее жесткой цензурой, «пламенность» последней фразы монолога может объясняться идеологическими соображениями, стремлением автора «социализировать» взгляды Бухара жырау в вопросе о роли общества и личности в истории. Но вполне возможно, что так мог думать и сам Бухар жырау, если учесть, что он был одним из образованных людей своего времени, знавшим не только историю своего народа, но и всего Востока. Время, в котором жил Бухар жырау, – это очередной виток истории казахского народа, когда вопрос «Быть или не быть?» звучал в контексте жизни на самой высокой ноте.
Поэт, отчаянно призывавший к единству своевольную элиту казахских жузов и родов, не мог не знать, что костры больших междоусобиц разжигаются во имя местечковых прихотей и умыслов, ничтожных по сравнению с судьбой целого народа и всего мира. Наш разум хоть и возвышается над инстинктами, как мыс Доброй Надежды над океаном, тем не менее его вечно обуревают страсти и эмоции, направляющие ход мыслей в бездну амбициозных устремлений. Именно об эту закономерность вечно разбивались, как волны об утес, все потуги человечества сделать мир светлым. Поэтому лейтмотивом многих толгау поэта является мысль о том, что сила народа в сплоченности:
Видишь в небе уток стаю?
Дружно как они летают,
Ах, как весело и дружно!
Так и нам жить в мире нужно…
В его творчестве ярко выразилось и предчувствие грядущих потрясений, предстоявших казахскому народу в последующие столетия. Эта тема звучит в толгау-размышлении «Черные глубокие дороги», полные боли и тревоги за судьбу народа:
Вся земля, что около
Сузака, –
Не казахов нынче, ты
подумай.
Есть земля, да не твоя,
однако…
Почему уходишь ты –
подумай…
Двойственность сознания обрекла человеческий разум вечно балансировать на грани двух противоречивых состояний – реальности и иллюзий, жизненной необходимости и пустых вожделений, враждебности и толерантности, конфликтности и терпимости. На этой почве зиждутся культовые храмы и бастионы мировой политики и ее извечной спутницы – религии. При этом одна прославляет, а другая благословляет войны между землей и небом.

Сакральный источник мудрости
Между тем история – не только летопись извечной борьбы племен, каганатов и ханств за место под солнцем, расцвета и падений цивилизаций, смены эпох и формаций, завоевательных походов и освободительных движений. Это еще и вековечный культурно-нравственный и жизненный опыт народа, который был не только «богом войны» в глазах пешего странника на краю земли, но и мирным созидателем собственной судьбы. Наши далекие предки так же, как и предтечи других народов мира, сумели проложить сквозь время собственный коридор бессмертия, оставив в генотипе нации вековечный опыт выживания в суровых условиях кочевой бытности.
В отличие от других цивилизаций, чья история писана пером, кочевой мир запечатлел свои сокровенные мысли в нетленной базе данных – памяти народа. При этом язык народа, как отмечал в свое время Олжас Сулейменов, «остается наиболее богатым резервуаром исторической информации, неподверженной произволу писцов. Это источник наиболее беспристрастный, дающий полную картину взаимодействия культур, которая противоречит безжалостному наброску историков». Изучение и осмысление наследия самобытных пиитов степи, именуемых в народе жырау, позволяют нынешним поколениям находить ответы на самые сложные вопросы жизни, в том числе понять, почему «народ десяти стрел», некогда «подпиравший макушкой небосвод», вошел в ХХ век с колониальным арканом на шее.
Еще в недавние времена история, будучи во власти стереотипов, не могла удовлетворить потребности растущего самосознания нации в более емкой и правдивой информации. Даже к пониманию истинного смысла красноречивого выражения кочевой бытности «Алқакөл сулама», означавшего массовый падеж верблюдов из-за бескормицы, мы пришли только сейчас. И это внесло полную ясность в ситуацию, о которой повествуется в казахской народной песне «Елімай», где речь идет вовсе не о массовом бегстве населения от джунгар к какому-то мифическому озеру «Алқакөл», а о более значимом для народа бедствии – стихийном, связанном с повсеместным мором верблюжьего поголовья из-за джута. То есть основной лейтмотив этой песни связан с сокрушенностью людей не столько нашествием джунгар (это явно было делом десятым), сколько джутом и потерей основной массы скота, необходимого для выживания и отпора врагу на местах.
Сегодня трудно представить полноту и широту мировоззрения казахстанцев, их светскость и образованность без обращения к сакральному источнику мудрости – мировой и отечественной литературе. Мы впитали образы прошлого, героику и драмы исторических событий через трилогию «Кочевники» Ильяса Есенберлина, романы «Путь Абая» Мухтара Ауэзова, «Школа жизни» Сабита Муканова, «Шелковый путь» Дукенбая Досжана, «Повести красных и черных песков», «Маздак» и «Емшан» Мориса Симашко, произведения Олжаса Сулейменова и других мастеров пера. Точно так же мы ощущали биение пульса наших далеких предков, вникали в образ их мыслей и поступки, в их чаяния и отчаяния через произведения, что оставили нам в наследие извечные певцы степной вольности – жырау. Память о них народ сохранил в своих легендах и преданиях, пронеся их сквозь все эпохальные станции времени.

Доброе имя твое, человек
Бухар-жырау уже с малых лет проявлял склонность к знаниям. Поэтому отец будущего поэта, батыр Калкаман, определил его на учебу в медресе Кокелдаш в Бухаре, которое считалось одной из лучших духовных семинарий своего времени. В медресе юный Бухар постигал не только азы арабской письменности и законы шариата, но и постигал основы других знаний. После духовной школы Бухар отправился в Дамаск в ведущее сирийское учебное заведение, где овладел несколькими языками, в том числе арабским и персидским. По окончании учебы в Дамаске он стал преподавать в медресе мечети Ходжи Ахмета Яссави в Туркестане. Молва повествует, что в период своего преподавательства Бухар-жырау ввел целый ряд нововведений в учебный процесс. Например, для облегчения студентам восприятия правил шариата стал преподносить эту науку с помощью казахских песен. Он также ввел несколько новых предметов в учебную программу, в том числе учение о законодательстве, праве собственности, логику и ораторское мастерство.
При хане Тауке Бухар-жырау являлся одним из влиятельных биев. Существует легенда о том, как молодой Бухар, которому еще только предстояло восхождение на Фудзияму всенародной популярности, ярко продемонстрировал свою способность мыслить неординарно хану Тауке во время традиционной встречи с образованной элитой в его ставке. Каждый год хан приглашал в свою орду знаменитых ученых, поэтов и духовных наставников для беседы о состоянии дел в ханстве. На одной из таких встреч после праздничной трапезы хан Тауке спросил собравшихся: «Что в мире вечно? Что не умирает?» При этом одни знатоки отвечали, что это горы, другие – моря, третьи уверяли, мол, вечно сияют только звезды в небе.
Свое представление об этом выразил поэтическим словом и Бухар-жырау. В нашем переводе это звучит так:
Смерть горной вершине,
Когда закроют ее облака,
А облаку смерть в той
кручине,
Застрявшему там на века.
И солнцу приходится тоже
С миром прощаться всегда,
И рекам – ложиться в ложе
Холодное изо льда.
И в саване белом снега
Земля замирает подчас,
Вот только доброе имя
Жить будет вечно в нас.
После такого ответа сидевший на троне хан поднялся с места, снял с себя дорогой халат и сам накинул его на плечи поэта…
После смерти хана Тауке в Казахском ханстве вновь наступили смутные времена. Жузы разделились, и у каждого из них появился свой правитель. Вскоре начались междоусобные распри. Пользуясь этим, джунгары снова вторглись на казахские земли, и степь сотряслась под копытами вражеской конницы. Будучи очевидцем сильного и свободного государства при хане Тауке, Бухару жырау довелось с великой горестью наблюдать за тем, как всего полвека спустя Казахское ханство вновь начало распадаться на отдельные улусы. И даже перед лицом великой опасности раздоры и распри в степи «из-за мелочных обид» не прекращались. Сокрушенность поэта данной ситуацией передают такие строки:
Ох, времена, ох времена,
Висит тумана пелена,
На всех – неясная вина,
И ночь беззвездна и темна…
Многие ценные сведения о жизни и творчестве Бухара-жырау содержатся в трудах известного ученого-фольклориста Жусупа Копеева, исследовавшего в свое время жизненный путь поэта. Из этих источников известно, что звезда Бухара-жырау как деятеля и мыслителя своей эпохи ярко вспыхнула именно в период правления хана Абылая, в ставке которого он выступал в роли главного бия – советника по делам государства и общества. Обладая к тому времени славой непревзойденного мастера слова, Бухар-жырау подкупал окружающих не только своей прямолинейностью и принципиальностью суждений, но и мудростью, граничащей с провидением. Особый дар поэтической импровизации Бухара, поражавшего современников невероятной прозорливостью, в народе считали вещим. Истинный поэт, как говорил аль-Фараби, видит и слышит то, что недоступно зрению и слуху обычных людей.
Говорят, Абылай хан ценил в «строптивом» и добром старце именно эту сторону его дарований. Он верил в магическую силу предсказаний Бухара жырау. И свидетельством тому является реальный факт, записанный в свое время Чоканом Валихановым. В этом рассказе повествуется, что Абылай хан в одном из походов на джунгарские тумены отправил вперед с разведывательной миссией тысячу всадников, разделив их для верности на два отряда под началом известных батыров – Богенбая и Джанатая. Воины ускакали вперед, но долго не возвращались. Абылай забеспокоился о них не на шутку. И когда беспокойство в нем переросло в тревогу, он обратился к вещему старцу Бухару жырау с просьбой прояснить ситуацию о судьбе батыров. «Не беспокойся, хан, – молвил в ответ старец, – Джанатай пойдет через крепость Талкын, Богенбай – Кульджаном. А хан Баба прискачет назад, как заблудшая овца. Проходы вблизи крепости Талкын тесны и опасны, но Джанатай проберется в улусы и возьмет, да от края оторвет. Взятую Джанатаем белолицую девицу хан Аблай себе возьмет».
Действительно, как и предсказал Бухар жырау, Джанатай миновал Талкын, военную крепость около Хорезма. Богенбай попал в засаду, но, проявив ловкость и отвагу, вырвался из рук врага. Бывший с ним хан Баба, сын знаменитого Барака, поплутав в степи, вернулся назад…
Современный Казахстан, возможно, тот идеальный мир, о котором некогда вожделели в своих мечтах легендарные Асан кайгы и Бухар жырау, хотя даже они едва ли могли себе представить масштабы и динамику нынешней жизненной пульсации государства. История не может предвосхитить будущее. И ни один серьезный поворот общественного развития, ни один зигзаг эволюции не происходит в том виде, в котором это воображали себе предшествующие поколения. Современные футурологи пытаются застолбить за собой роль прорицателей будущего, рисуя на форумах яркие образы больших технологических перспектив. Между тем каменные скрижали урочища Тамгалы Тас – тоже своего рода летопись неолита. Но в них нет и намека на то, что грядет за перевалом лет. Ведь прошлое принадлежит тому, кто его знает, а будущее – тому, кто его созидает. И эту истину, очевидно, не опровергнет даже самый продвинутый искусственный интеллект, созданный однажды взамен человеческого разума и гения.
Досжан Нургалиев,
«Казахстанская правда»