Из фондов в научные труды и учебники

9 001

9 002Архивные материалы являются незаменимым материалом для любого исследователя. Выявление новых фактов среди десятков тысяч документов дает возможность ввести их в научный оборот.

Но многие согласятся с тем, что иногда искусственное подтягивание документа к подтверждению гипотезы, заключения оборачивается негативной оценкой деятельности ученого его коллегами. Подобные подходы отражаются в целом на состоянии исторической науки. Еще в советский период историки вынуждены были обходить стороной архивные фонды и дела, не соответствующие установкам партии. Их старались не замечать. Большие пласты документов дошли до современных историков в почти нетронутом состоянии. Поэтому предложенная Президентом Республики Казахстан Нурсултаном Назарбаевым семилетняя программа «Архив-2025», выделенная в статье «Семь граней Великой степи», предполагает огромную работу историков в фондах архивов как ближнего, так и дальнего зарубежья.
Безусловно, реализация программы требует больших усилий. Как исследователь, занимающийся на протяжении более трех десятков лет научной работой, могу отметить, что, занимаясь в фондах архивов изучением какой-либо проблемы, сталкивалась с трудностями различного характера. Тем не менее наш казахстанский историк стремится к поставленной цели и добывает очень интересные и неповторимые документы для своей научной работы.
Новые свидетельства, выявленные в фондах архивов, становятся материалом научных трудов ученых. Благодаря им открываются новые страницы истории. В первые годы обретения независимости Казахстаном и в последующий период у историков появилась возможность использовать документы, ранее находившиеся под запретом или в зоне умолчания. То есть они хранятся в фондах архивов, но обращаться к ним настоятельно не рекомендовалось, так как они не всегда соответствовали линии партии.
Постепенно некоторые страницы в истории, искажавшие ход событий, стали исчезать по мере выявления новых фактов в архивных документах. Когда родители рассказывали нам о конфискации скота и имущества, о голоде, мы не верили, так как в советских книгах и учебниках писалось о победе колхозного строя, о борьбе с ненавистным баем, угнетавшим бедного кочевника. Восхвалялись переход к оседлому образу жизни и изменения в казахском ауле. Алашординцы были представлены самым страшным врагом казахского народа. Представителям казахской интеллигенции, боровшимся за сохранение нации, был навешен ярлык «нацио­налист». Политика самодержавия замыкалась цитатами вождя мирового пролетариата В. И. Ленина, обвинявшего царизм в эксплуатации народных масс.
Появившаяся свобода в использовании документов позволила увидеть другие стороны проводившейся политики Российской империи в духовной жизни казахов. Исследование проблемы раскрыло другие грани деятельности служителей ислама, представленных классовыми противниками в советской истории. В фондах архивов имеются документальные свидетельства, в которых описывается участие духовных служителей в противостоянии политике царизма в Казахстане. Для примера хотелось бы привести ряд материалов, выявленных для проекта «История и культура Великой степи» по теме исследования: «Национально-освободительное движение в Казахстане в контексте сохранения и укрепления национальной идентичности», а именно протесты казахов в целом против притеснений, и в духовной сфере в частности.
Царские идеологи указывали на большую работу, проделанную по упрочению ислама в Казахстане. Но «неблагодарные мусульмане отвечали на это недоброжелательностью и даже рушили построенные русскими мастерами мечети». Писалось об одном случае, происшедшем на территории, населенной мусульманами, где русские часовые охраняли от нападения самих мусульман построенную мечеть. Ситуация проясняется, когда становятся известны причины враждебного отношения к новой постройке. Дело в том, что «мастера белили стены кистями, а кисти были из свиной щетины».
О необходимости соблюдения веротерпимости в России говорили не только нерусские народы. В архивах есть документы, где говорится о заметном притеснении всех вероисповеданий, кроме православной. Отдельные представители русского народа понимали, что одной из многочисленных причин выступлений против царя и правительства было религиозное притеснение. Так, великий русский писатель Лев Толстой предлагал во избежание волнений уничтожить все «стеснения религиозной свободы». Он в своей статье-обращении «Царю и его помощникам» в 1901 году писал, что необходимо «разрешить религиозные собрания и религиозные проповеди всех исповеданий. Не препятствовать людям различных исповеданий воспитывать своих детей в той вере, которую они считают истинной». Статью-обращение Лев Толстой отправил в Петербург Николаю II, великим князьям, министрам и еще некоторым лицам власть имущих. Ни один из них не только не ответил на нее, но даже не известил писателя о получении этой статьи. То есть этот факт может рассматриваться следующим образом. Первое, вполне ожидаемая реакция: высказывания русского писателя также были не по нраву царским чиновникам. Второе, среди многочисленного окружения царя не нашлось ни одного человека, который в какой-то мере поддержал бы предложения великого писателя. Таким образом, становится очевидным, что любые предложения со стороны прогрессивной части населения России относительно веротерпимости царскими чиновниками бойкотировались.
Приведенные примеры по проблеме притеснения ислама и негативная реакция казахского населения на проводимую царскую политику – лишь крупицы из фондов архивов. Ведь отдельные фонды архивохранилищ состоят из нескольких десятков описей, а в каждой описи – тысячи дел. И чтобы докопаться до интересного документа, необходимо тщательно рассматривать описи и дела. А среди архивных дел встречаются очень интересные материалы, связанные с прошлым Казахстана, но целенаправленная работа по своей проблеме вынуждает исследователя отложить эти документы. Реализация же семилетней программы «Архив-2025» позволит расширить возможности казахстанского ученого. Нет сомнений, что выявленные новые свидетельства станут основой научных трудов и учебников.

Закиш Садвокасова,
доктор исторических наук, профессор, г.н.с. Института
истории и этнологии КН МОН РК