Характеристика, оставленная в истории

Абай

«Изучение биографии Абая, описание его жизни не закончено. Особое внимание нужно обратить последующим исследователям на сохранившиеся документы на русском языке. Одно ясно, что человек, прочитав биографию Абая, узнает о его многочисленных встречах с сотрудниками в учреждениях, о его царственном величии. Начальник крестьянина, уездный начальник, генерал, окружной судья. В архивах Омского корпуса (генерал-губернатора), во многих учреждениях можно найти еще много интересных новых материалов об Абае», – сказал в свое время Мухтар Ауэзов.
Одно из важных событий – за год до смерти Абая в аул поэта прибывает вооруженный отряд во главе с начальником Семипалатинского уезда, который сначала берет аул в оцепление, а потом проводит обыск дома Кунанбаева, после и его самого. Об этом неприятном событии, ставшем легендой в роду Тобыкты, впервые рассказал в 1940 году основоположник науки Абаеведение величайший писатель Ауэзов. Он упоминает о связи поэта с противниками царской власти, о том, что в 1902 году был проведен обыск в доме поэта, чтобы найти письмо на имя Абая, написанное каким-то неизвестным человеком. Однако в воспоминаниях нет информации о содержании письма и дальнейших событиях.
В 1950 году рассказ Ауэзова был дополнен сведениями, полученными сотрудником Центрального госархива КазССР В. Киреевым. На основе архивных документов об этой неожиданной трудности в жизни поэта была написана обстоятельная статья. В то время, в начале ХХ века, царское правительство вводило новые порядки в управление казахским краем. Одни относились к духовным учреждениям и школам – закрывались мечети в Акмолинской, Петропавловской, Кокчетавской, Павлодарской областях, их муллам запрещалось проводить службу по законам шариата. Такие действия вызывали недовольство среди народа, и в Омск и Петербург шли письма с протестами и жалобами.
Начиная от Министерства внутренних дел до губернаторов, уездных и крестьянских начальников, все с тревогой смотрели на недовольство народа. Противников и недовольных выявляли, жестоко наказывали. Царские исполнители ввели усиленную слежку за недовольными, цензуру и перлюстрацию писем.
Если полагаться на архивные документы, то обыск в доме поэта на самом деле проводился весной 1903 года. Старейшины рода Тобыкты в своих рассказах Мухтару Ауэзову о жизни поэта ошиблись лишь на год. Это событие началось 8 апреля 1903 года с телеграммы военного губернатора Акмолинской области Семипалатинскому областному губернатору. Она гласит:
«У Косшыгулова нашлись почтовые квитанции. Он 6 июня 1902 года отправил письма Садвакасу Шорманову в Батовске и Кеншинову в Зайсане, 7 марта 1903 года Кунанбаеву в Семипалатинске. Надо провести обыск.
Романов, генерал-губернатор
Акмолинской области»
18 002Кто такой Косшыгулов (на фото), письма которого растревожили полицию? Отправитель письма – учитель интерната при Кокчетавской мечети Шаймерден Косшыгулов обратился к Абаю в это трудное для казахского народа время, считая его главой народа. А все началось с того, что полиция арестовала сотни книжек на арабском языке, напечатанных на гектографе, у учеников интерната при Кокчетавской мечети. В результате обыска в кармане Косшыгулова нашли чек на письмо, отправленное Абаю. Чтобы узнать содержание этого письма, полиция приступает к активным действиям. Мулла Кокчетавской мечети Наурызбай Таласов и его помощник Косшыгулов взяты под стражу. Вооруженная группа под руководством начальника Семипалатинского уезда окружает аул поэта, и допрашивает самого Абая, а также его детей.
Вот позорное постановление, написанное в доме Абая (Ибрагима) Кунанбаева. «23 апреля 1903 года. Я, начальник Семипалатинского уезда Навроцкий, с целью выполнения задания военного губернатора Семипалатинской области № 111 от 18 апреля 1903 года прибыл в Чингизскую волость в аул киргиза Ибрагима Кунанбаева. Согласно вышеуказанному заданию господина губернатора тщательно провел обыск зимовья и дома Кунанбаева.
В тот момент дома находились дети Кунанбаева Магауия и Турагул, у них были арестованы найденные все письма, которые на глазах таких свидетелей, как волостной Чингизской волости Рыздыкбай Кудайбердин и делопроизводитель уездного управления Оспанов, были положены в специальную коробку и закреплены печатью управления Семипалатинского уезда и Чингизской волости, затем коробку с этими бумагами решил передать господину военному генерал-губернатору.
Во время обыска Ибрагима Кунанбаева на мой вопрос: «Не получал ли ты какого-либо письма из Кокчетава?» – Кунанбаев ответил так: «Этой зимой, два месяца назад, получил от неизвестного человека заказное письмо. Ответ просил написать на имя Заита Баширова. Неизвестный человек в письме просит помочь почетного казаха Семипалатинской области Кунанбаева оказать содействие перед правительственными органами в организации духовного собрания мусульман-казахов».
Когда я приказал дать мне это письмо, Кунанбаев сказал, что два дня назад отдал его сыну Турагулу. Я спросил стоявшего тут сына, где то письмо, на что он сказал, что вручил его волостному Чингизской волости Рыздыкбаю. При обыске это письмо было найдено у последнего в кармане бешмета.
Это письмо было положено в коробку вместе со всеми найденными во время обыска Кунанбаева вещами. Во время допроса сына Ибрагима Кунанбаева Турагула тот ответил, что ни он, ни отец не придали письму значения, и отдал полученное от отца письмо Чингизскому волостному не с какой-либо целью, а для закручивания папиросы. У Ибрагима Кунанбаева не сохранился конверт письма. Вышеназванное я постановил записать в этом акте. Попросил всех участников подписать этот акт, прочитав его присутствующим, и при них же были опечатаны все найденные во время обыска Кунанбаева вещи.
Навроцкий,
начальник Семипалатинского уезда,
Ибрагим Кунанбаев, Магауия Кунанбаев,
Турагул Кунанбаев, волостной
Рыздыкбай Кудайбердин
(все подписи имеются)
А содержание письма, высланное из Кокчетава, нижеследующее:
«Бог всемогущ! Высокостепеннейшему, высокоуважаемому всеми Ибрагиму мурзе! Пишу к вам как уполномоченный доверием от всех почтенных людей всех 5 уездов Акмолинской области.
Положение дел о нуждах здешнего киргизского народа станет известно после 15 мая, так как собранный скот предложено продать.
От Вас, народного руководителя, никакого сведения не получили, между тем посылают нам вести те, кто находится далеко, чем Вы. Ожидаем, какое состоится совещание в Семиреченской области, также ожидаем сведения о времени Семипалатинской ярмарки, когда распродаются кожи. Время, впрочем, не прежнее. Ярмарки для киргизов не приносят пользы, впрочем, Вы это знаете лучше всех.
Была жизнь, прошла.
Время смерти наступает.
Надо бы обсудить, поразмыслить о многом. Но к обсуждению вопросов по нуждам киргизов поставляют препятствия. Письмо посылайте как обычно, адресуя в город Кокчетав, в киргизскую школу. Так мы и получим. Я человек убогий. Хочется написать больше. Но пока ограничусь этим.
6 марта 1903 года».
Таково содержание письма архивного фонда, переведенного губернаторским толмачом. Подлинник письма, написанный арабским алфавитом, не найден ни в одном архивном учреждении Казахстана. Есть надежда, что все-таки оно найдется.
При тщательном рассмотрении дела видно, что на имя Абая из Кокчетава было прислано 2 письма. Первое – вышеуказанное, найдено 23 апреля во время обыска уездным начальником из кармана волостного Рыздыкбая. В то время второе письмо, отправленное 7 марта из Кокчетава согласно чеку арестованного Косшыгулова, еще не попало в руки Абая. Оно лежало в конторе почты-телеграфа села Архат. Его через месяц, 29 мая, вручили Абаю во время встречи с уездным начальником. Абай его тут же прочел и отдал в руки начальнику уезда вместе с конвертом.
Среди многочисленных документов административных органов царской власти содержание двух документов, по-нашему мнению, по-своему дорого и, несомненно, является очень ценным.
Первое – характеристика Абаю Кунанбаеву, отправленная 23 сентября 1903 года военным губернатором Семипалатиской области в департамент Министерства внутренних дел в далекий Петербург. Оригинал написан на русском языке.
«Киргиз Чингизской волости Ибрагим Кунанбаев имеет от роду 60 лет, женат на трех женах, от которых имеет 9 человек детей. Обладает сравнительно большим состоянием (около 1000 лошадей и 2000 баранов). Кунанбаев весьма развитый и умный. Он служил два трехлетия бием, три трехлетия управителем Чингизской волости, а затем по назначению от правительства прослужил три года управителем Мукурской волости. Служба Кунанбаева отличалась разумным управлением, исполнительностью, энергией, преданностью правительству и отсутствием фанатизма.
Один из сыновей Кунанбаева по окончании курса Михайловского артиллерийского училища был произведен в офицеры и, будучи на службе, умер в Туркестанском округе. Ныне замужняя дочь его пишет и читает по-русски. Грамоте ее учил отец. Кунанбаев весьма интересуется литературой, выписывает книги, журналы и газеты.
В прежнее время он пользовался громадным влиянием среди иногородского населения степи, но в настоящее время влияние его далеко не то. Он постарел, не принимает на себя руководства в партиях, хотя главари их часто обращаются к нему за советом.
В разговорах и суждениях своих с лицами Кунанбаев обнаруживает полное понимание государственных интересов и правильные взгляды на культурную миссию нашего отечества в наших азиатских владениях.
Он с негодованием осуждает попытки мусульман-фанатиков противодействовать правительству в его стремлениях. Искренность высказываемого убеждения, полагаю, достаточно доказывается его поведением.
Эти данные указывают, что Кунанбаев в политическом отношении не внушает никаких опасений и должен быть причислен к числу лиц вполне благонадежных.

18 003
А. С. Галкин,
военный губернатор
Семипалатинской области,
генерал-майор
Исх. № 203. 23 сентября 1903 г.»
Так, царские акимы, решив собрать на великого Абая обвинительные документы, в конце концов вынуждены были написать такую характеристику. Эти документы, появившиеся во время того неординарного события и принесшие немало бед на голову Абая, для истории, науки, для народной памяти имеют большую ценность.
Среди этих документов вторая ценная вещь – это протокол, написанный в доме Абая 25 апреля 1903 года начальником Семипалатинского уезда. В этом документе сохранилась подпись самого Абая на русском языке: «Ибр. Кунанбаев», которая является для нас, для будущих поколений особо ценным и сокровенным наследием великого Абая. Эта подпись является неопровержимым доказательством того, что Абай, завещая: «Учи детей русскому, их науке и искусству», не только переводил произведения Пушкина, Лермонтова, Крылова, но и с любовью их читал, а также выписывал выходившие в то время многочисленные газеты и журналы на русском языке, что говорит о грамотности Абая и уважении к русскому языку.
А приведенный выше подлинник официальной характеристики Абая, написанный конторой военного губернатора, дает полную картину о профессиональной деятельности, месте среди народа, о взглядах на жизнь, о семейном положении, воспитании и образовании детей Абая.
Из этих документов видно, что Абай не принимал поспешных решений, был осторожен и спокоен, в трудные моменты находил верное решение, среди общества, в окружающей обстановке, среди чиновников, перед родственниками и детьми был признанным авторитетом и почитаемым человеком.
Габит ЗУЛХАРОВ,бывший архивный работник,член Союза журналистов Казахстана