«Мёртвые души» на медных рудниках

Казахстанский горнозаводчик Дмитрий Бенардаки спонсировал Гоголя для написания второй части «Мертвых душ», сообщив при этом писателю массу ценных сведений о жизни в степи.

4 002

Предприниматель, «срисовав» с себя образы добродетельных помещиков и капиталистов, посоветовал писателю включить их в продолжение поэмы. Долгие беседы с Бенардаки о Казахстане дали писателю богатый материал, однако работа у них не задалась.
Дмитрий Бенардаки был первым из влиятельных людей, кто почел за честь быть знакомым с Гоголем в 1839 году, когда тот был еще мало популярен, и сделал много, чтобы будущий великий писатель получил связи в высших кругах.
Сам Дмитрий в молодости служил поручиком в гусарском полку, да так бы он и остался никому не известным, но прямо-таки угадал со временем своей отставки. В 1823 году в России был впервые разрешен винный откуп, то есть частным лицам дали право на сбор платежей за продажу спиртного и разрешили сбывать собственное вино без тендеров. Дмитрий в числе первых пошел в откупщики и вскоре добился небывалого успеха. Вся торговля алкоголем российской столицы оказалась в его руках, а немного спустя и Сибирь пила вина только со складов Бенардаки.
Дела пошли так хорошо, что к середине позапрошлого века Дмитрий Егорович, как начали его уважительно называть, стал первым русским миллионером, чей капитал оценивался астрономическим по тем временам числом – 18 млн рублей. Бенардаки овладел несколькими пароходствами на Волге и на реках Сибири, дворцами и доходными домами в столице. Помимо того в его распоряжении оказалось 620 тыс. десятин земли вместе с 10 тыс. крепостных крестьян.
Он стал и горнозаводчиком, заявившим права на разработку многих золотых и медных приисков в Казахстане. Отставной поручик изучил жизнь казахской степи самым лучшим образом, а потому рассказывал Гоголю множество занимательных историй.
Бенардаки, к примеру, было хорошо известно предание казахов о том, что лабиринтам самого древнего рудника в степи – Саяка – нет конца, в глубине их лежит огромный золотой клад в виде тысячи лошадиных голов, который оберегает святой человек с золотым жезлом. Рассказывал он и другие казахские легенды о наполненных золотом подземных кладовых, таинственных и могучих стражах, охраняющих древние богатства.
После выхода первого тома «Мертвых душ» Гоголя стали попрекать за то, что он изображал только смешное, «небокоптителей» и «прорехи на человечестве». Он вынужден был обещать, что примется за картины с описанием человеческих достоинств, где идеал предпринимателя, делового человека явится во плоти образов.

4 001


По этому поводу писатель Сергей Аксаков, близко знавший Гоголя, сообщил, что прообразом двух главных персонажей из второй части «Мертвых душ» – добропорядочного помещика Костанжогло и благотворителя, винного откупщика Афанасия Муразова – стал Дмитрий Бенардаки и что Николай Васильевич при первом же знакомстве благосклонно принял от Бенардаки 2 тысячи рублей.
Так, средства, предназначенные горнозаводчиком на развитие казахстанских рудников, пошли на подготовку второго тома известного произведения.
Писатель Михаил Погодин вспоминал, что Николай Васильевич выспрашивал у Бенардаки о разных известных ему судебных исках и разбирательствах, и дополнял свою галерею персонажей оригинальными портретами чиновников и мошенников, авантюристов и предпринимателей.
Гоголь, обеспеченный деньгами Бенардаки, принимается за работу. Однако, несмотря на упорный подвижнический труд над книгой, она его не удовлетворяла. Им все больше овладевают мистические настроения. В 1852 году в припадке болезненного отчаяния он сжигает рукопись второй части «Мертвых душ», а через несколько дней после этого умирает от истощения сил.
Юрий Самарин, современник и друг писателя, был глубоко убежден, что Гоголь сжег книгу и умер оттого, что сознавал, насколько его второй том ниже первого, сознавал и не хотел самому себе признаться, что «подрумянивал» действительность.
Эту грустную историю о сожжении рукописи, которая была целью всей жизни Гоголя, многие из нас слышали еще в школе. Большинство так уверовало в нее, что и сейчас наверняка переживает. Избавимся же наконец от душевной травмы: вторая часть «Мертвых душ» частично сохранилась, и даже в двух редакциях!
Образ добродетельного винного откупщика Муразова прорисован в ней весьма нечетко, о нем только и можно сказать, что это очень богатый, мудрый и щедрый человек. А вот Костанжогло выглядит весьма живо, фактурно, детально прорисована его внешность, его диалог с Чичиковым – это настоящая программа, стройная система взглядов и принципов, завещание мудрого хозяйственника. В его словах так и слышатся благонамеренные интонации Дмитрия Бенардаки.
Горнозаводчики тех лет искали в казахской степи месторождения золота и других металлов, ориентируясь на древние заброшенные рудники, курганы, брали их в аренду с условием организовать производство в кратчайшие сроки.
Прииски отыскивались по большей части местными жителями – казахами, получавшими за это от предпринимателей вознаграждение. Затем, по опробованию руды, предприниматели заявляли о находках горному начальству и арендовали их у владельцев земли. За нарушение установленного для начала работ двухгодичного срока прииски признавались снова свободными для подачи заявок другими промышленниками.
В те годы казахские степи охватила золотая лихорадка, да посильнее, чем на Аляске. Мания кладоискательства привлекла сюда не только промышленников. В Казахстан устремились десятки любителей наживы, разорявшие древние курганы и гробницы. Кладоискательство, поиски россыпного золота совмещались с плавкой руд. Не стал исключением и Бенардаки, подавший заявки на освоение сразу нескольких десятков месторождений и обещавший срочно ввести их в строй.
К поиску подземных сокровищ подключились крупные чиновники, офицеры и купцы-горнопромышленники. О раскопках того времени в большинстве случаев полевых записей не велось, места находок не указывались, отчеты не составлялись. Добытые древние драгоценности зачастую бесследно исчезали в частных коллекциях или переплавлялись в слитки. При этом многие искатели подземных сокровищ вместо быстрого обогащения разорялись вчистую, бывали обмануты конкурентами и компаньонами, оставляли в степи последний грош, а то и жизнь.
Есть у Гоголя в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» созвучная тем событиям повесть «Заколдованное место». В ней старый казак, видимо, по наущению дьявола, ночью раскапывает старую могилу и находит котел с кладом, однако наутро вместо золота, которое чаял найти старик, в котле оказался сор и дрязг… В чем-то она перекликается и с повестью «Вечер накануне Ивана Купала», в которой с помощью ведьмы и цветка папоротника Басаврюк и Петрусь находят место, где зарыт клад. Но когда они начинают копать, богатства не даются в руки – уходят в землю. Неуемная страсть к деньгам однозначно приводит к катастрофическим последствиям, а приобретенные богатства превращает в мусор.
Доводилось Бенардаки слышать по этому поводу старинные казахские предания о стерегущем золото джигите – «Алтын қорыған жігіт», распространенные по всей степи от Тарбагатая и Алтая до гор Кокшетау. Джигит этот появлялся неожиданно и наказывал грабителей древних гробниц. Кстати, образ Вия у Гоголя ученые связывают с представлениями о древнем подземном божестве – хранителе богатств, который был нетерпим к «несанкционированным» попыткам проникновения на его территорию.
Архивы сохранили скупые строки о деятельности в Казахстане «Товарищества горнозаводских работ поручика Бенардаки». Особых успехов ему добиться не удалось.
Спустя много лет на арендованных когда-то Бенардаки казахстанских рудниках археологическая экспедиция академика Алькея Маргулана обнаружила древние мастерские, орудия труда и предметы искусства – золотую фигуру лежащего льва, бронзовые статуэтки других животных.
Очевидно, появление этих роскошных предметов из золота и бронзы связано с древними золотыми приисками Майкаина (Алтынказгана), Торткудука, Бестобе и медными рудниками этого района.
Известно, что товарищество заявляло также права на разработку Бозшакольского медного месторождения на месте древних выработок. В наши дни здесь построен мощный горно-обогатительный комбинат. Однако удержаться на этом месторождении Бенардаки и его сын Николай не смогли. Довольно скоро рудник пришлось уступить конкурентам, кажется, вследствие обмана доверенного лица.
Так, в 1857 году доверенный поручика Бенардаки верхотурский мещанин Алексей Ерофеев сообщил властям об открытии им в урочище Ащикуль Баянаульского округа прииска медной руды. Спустя два года управляющий горнозаводскими работами Бенардаки Малахов отчитался властям, что упомянутый прииск при осмотре оказался малозначительным, с убогим содержанием меди, а потому просил месторождение за Бенардаки не считать.
Как показали дальнейшие события, сделано это было совершенно напрасно. Заявку на оставленное этой семьей месторождение тут же подал доверенный купца Владимира Кузнецова Дудоладов. В 130 верстах к западу от Баянаульского селения, по левую сторону речки Шидерты, у соленого озера он открыл в той же местности, что и Бенардаки, месторождение медной руды, оказавшееся чрезвычайно богатым.
О наличии серьезных запасов меди свидетельствовали хорошо сохранившиеся здесь три древних копи – один от другого не более полверсты. Как не заметил их Ерофеев? В конечном итоге богатый прииск получил конкурент Бенардаки и развил здесь бурную активность.
Аренда степных приисков в Казахстане принесла выгоду немногим предпринимателям, и семьи Бенардаки среди них не оказалось. Пока Гоголь создавал вторую часть «Мертвых душ», семейство Бенардаки превращало свои средства в «мертвые рудники». В Каркаралинском округе из принадлежащих ему медных приисков в действии за 50-е годы позапрошлого века был только один, да и тот не приносил прибыли. Добытая руда этого Константиновского прииска образовала мертвый капитал в 2 тыс. рублей.
Вскоре сделались свободными и многие другие заявленные к освоению и брошенные компанией поручика в Баянаульском округе прииски медной руды: Кочен-Ташский, Ак-бюрат, Ащи агыз, Баракпа и еще около трех десятков названий.
Пройдет несколько лет, и последние потомки семейства Бенардаки лишатся остатка собственности, принадлежащей ей ранее, в том числе и казахстанских приисков. Неудача со второй частью поэмы словно дурно повлияла на его бизнес в Казахстане.
Но что же служило основой долгой взаимной симпатии Бенардаки и Гоголя? Может быть, то, что первый много лет пытался превратить «винные деньги» с откупов в благородные металлы, а другой – сатирических персонажей своих произведений в положительных героев? Тем не менее интересно, что в творчестве великого писателя есть и казахстанский след.
Игорь Прохоров