Пора что-то менять

«Умение отличать настоящее от подделки должно прививаться еще в детстве, в школе на занятиях музыкой», – уверен основатель и вокалист популярной отечественной группы URKER Айдос Сагат

17 001– С самого начала своей карьеры вы пошли на довольно смелый шаг, переложив стихи таких классиков, как Магжан Жумабаев, Шакарим и Макатаев, на свою музыку. Это было продиктовано отсутствием достойных поэтов-песенников среди современников, их завышенным гонораром либо это был беспроигрышный стратегический ход в покорении музыкального олимпа?
– Я считаю любого человека, рискнувшего представить свое творчество людям, уже вполне себе смелым. Просто мне казалось вполне естественным изучить поэзию, которая была какое-то время под запретом, и попытаться познакомить с ней соотечественников через свою музыку. Да и темы, озвученные в стихах этих поэтов, вечные, с тех пор мало что поменялось.
Но потом я понял, что, когда я пишу на готовый текст, я чувствую некоторую несвободу, и поменял подход. Я стал делать наоборот – я сначала пишу музыку, и потом поэт-современник пишет слова на нее. Тогда и начали появляться хиты. Из корифеев мне посчастливилось поработать с Кадыром Мырзалиевым, Исраилом Сапарбаем. Сейчас я сотрудничаю с Сержаном Бахытжаном и Алексеем Маклаем.
– В одном из интервью вы признавались, что источником вдохновения для песен может послужить что угодно. Повлияла ли ситуация с пандемией вируса COVID-19 на ваше творчество?
– Я, честно сказать, считаю всю эту историю с пандемией колоссальной манипуляцией планетарного масштаба, поэтому считаю это все временным явлением и писать на тему пандемии точно не собираюсь.
Другое дело, что, да, некоторые угрозы и предсказания, которые мы считали делом далекого будущего, вдруг оказались вполне реальными уже сегодня, и это, конечно же, меня тоже заставляет о многом задуматься. И, возможно, как-то косвенно отразится на содержании моих песен в будущем.
Из нового – мы недавно представили песню «Облака», где я впервые выступил автором не только музыки, но и текста, который, в частности, отражает мою новую философию и мироощущение на данный момент.
– Для вас в равной степени одинаково творить по вдохновению и сочинять музыку на заказ, для рекламы и кино?
– В принципе, да, я не вижу разницы – на заказ или по велению своего сердца, так сказать, я что-то делаю. Голова-то у меня одна. Просто, если ты профессионал, ты обладаешь определенным набором знаний, навыков и умений, которые позволяют тебе создавать что-то в определенные сроки или в определенном стиле в зависимости от пожеланий заказчика.
– Urker не так давно исполнилось 25 лет, и не будет преувеличением отметить, что с названием группы ассоциируется знак качества. Благодаря чему или в чем секрет стабильного успеха?
– У нас принципиально профессиональный подход к занятиям музыкой. Для нас это никогда не было каким-то временным увлечением, и мы всегда понимали, что так или иначе наша жизнь будет связана с музыкой. А потом мы, возможно, росли на великих образцах мировой поп-музыки, и поэтому планку изначально устанавливали довольно высокую. Когда у тебя есть четкое представление о том, как все должно быть, чтобы это было по-настоящему, ты стараешься придерживаться определенных принципов и стандартов качества.
– Вы как-то посетовали, что «радио и телевидение не прививают вкус аудитории, а идут на поводу у масс. Потомки не увидят будущего в культуре нашей страны и будут искать его за рубежом». Что бы вы предприняли, если бы стали министром культуры, какие реформы приняли бы для предотвращения столь пессимистичного прогноза?
– Министром я вряд ли стану, но тем не менее. Я бы прежде всего изменил подход к музыкальному образованию в обычных школах. Сейчас это больше похоже на формальность. В некоторых школах доходит до того, что на уроке музыки, вместо того чтобы разучить новую песенку, дети рисуют. И сразу понятно, что педагог не на своем месте, и в целом концепции музыкального образования детей в общеобразовательных школах нет.
Наш народ, несмотря на огромный музыкальный потенциал и наследие, к сожалению, в основной своей массе малообразован именно в плане общей музыкальной культуры. Наш слушатель в большинстве даже не видит разницы между фонограммой и живым исполнением, и эта низкая культура и нетребовательность аудитории, к сожалению, порождает так называемых звезд, которых в любой другой стране близко не подпустили бы к сцене.
Люди часто не видят разницы между качественной музыкой и самодеятельными подделками дилетантского уровня. В большом мире вы такого не увидите – там конкуренция и количество желающих стать музыкантами заставляет артистов буквально выпрыгивать из себя, добиваясь высочайшего качества во всем, что они делают. Они долго учатся ремеслу – быть музыкантом, и путь к признанию часто занимает всю жизнь. Так вот, умение отличать настоящее от подделки прививается еще в детстве, в школе на занятиях музыкой.
Уметь на чем-то играть желательно просто хотя бы потому, что это развивает абстрактное мышление и моторику. Человек, занимавшийся в детстве музыкой, всегда более развит интеллектуально, как и человек, говорящий более чем на одном языке.
– Говорят, что музыка не знает границ. Расскажите о вашем международном проекте No Mad Karma. Откуда пошло название и, если в пропорции, насколько там представлен казахский контент? Или весь репертуар это уже синтез двух культур?
– No Mad Karma – это синтез более чем двух культур, хотя изначально музыка моя и, соответственно, там звучат казахские корни. Но мне было интересно переосмысление моей музыки английскими музыкантами. Название придумал наш певец и поэт Дэвид Сай.
Проект сейчас живет своей параллельной жизнью и в основном в виде коллабораций с различными диджеями, такими как Synthkartell и Rubedo Walker. Кстати, сингл Doctor сейчас крутят по радио BBC.
– Никто не будет спорить с тем, что песня «Наурыз» давно стала неотъемлемой частью и гимном одноименного праздника весны. Как она родилась?
– Идею написать песню о Наурызе подкинул Жан Кастеев. Мы с ним тогда активно сотрудничали, и он в какой-то степени, можно сказать, раскручивал группу. Я написал музыку, а Ерсайын Жапак слова. И мне, конечно, забавно, когда нынешняя молодежь говорит, что эта песня народная и передавалась из поколения в поколение.
– В 43 года вы резко поменяли свою жизнь, пересмотрели взгляды на нее, произошла так называемая переоценка ценностей. Что послужило отправной точкой?
– Наверное, какое-то внутреннее чувство, что пора что-то менять. Я увлекся кундалини-йогой и, как следствие, вегетарианством. Эти два фактора в сумме дали совершенно фантастический результат. Я почувствовал колоссальную свободу и легкость, как-то все отпустил и расслабился в хорошем смысле этого слова. В целом как-то стал добрее и счастливее что ли. Мне сейчас 49, и я живу с чувством, что у меня все только впереди.
– Не так давно вы опубликовали видео с выступлением своей 7-летней дочери, из которого явно следует продолжение творческой династии. Расскажите о своей семье, пожалуйста.
– Насчет продолжения творческой династии я бы с выводами не спешил.
Мы ничего не навязываем детям, просто следуем их увлечениям, и если видим серьезный интерес к чему либо, то стараемся обеспечить соответствующее обучение. Поэтому дочь занимается в актерской школе.
Сыну 11 лет, он любит рисовать и занимается боксом.
Моя супруга – большой знаток советской эстрады, неплохо поет и любительски играет на фортепиано.
– Так как я представляю газету «Вечерний Алматы», не могу не спросить, есть ли в планах создание песни-посвящения своему родному городу?
– В репертуаре URKER есть уже песня об Алма-Ате, написанная моим отцом композитором Мансуром Сагатовым, и пока своих идей о написании песни об Алма-Ате у меня нет. Но кто знает?
Саида АХМЕДОВА