Завтра была война

75 лет со дня начала Великой Отечественной войны

Завтра в странах постсоветского пространства отмечается День памяти и скорби – 75 лет со дня начала Великой Отечественной войны.

8 9 02

Алмаатинцы в годы войны
Алма-Ата – столица Казахской ССР – росла, развивалась навстречу новым светлым горизонтам. Но грянула война… Агрессия гитлеровской Германии всколыхнула всю страну. Мысли и чувства советского народа нашли отражение в заявлении трудящихся столицы днем 22 июня 1941 года на городском митинге в парке культуры и отдыха им. М. Горького: «…Мы полностью поддерживаем наше родное правительство, объявившее великую победоносную Отечественную войну против наглого агрессора. Где бы мы ни находились – в армии или на производстве, – мы всюду будем крепить дисциплину, стоять на страже социалистической Отчизны. Врагов нашей свободы и нашего счастья мы разобьем везде, где бы они ни появились».
В тот же день в военные комиссариаты, партийные и комсомольские организации поступили сотни заявлений от жителей Алма-Аты с просьбой зачислить их добровольцами в Красную Армию. «Так как послать на фронт из семьи некого, – писала в своем заявлении студентка Алма-Атинского медицинского института Маншук Маметова, – нет ни брата, ни сестры, поэтому прошусь сама». Непрерывно шли на городские призывные пункты люди всех возрастов и профессий многонациональной Алма-Аты.
В окрестностях столицы строились полигоны и тиры для обучения молодых воинов стрельбе и искусству современного боя. Созданные повсеместно на предприятиях столицы подразделения всеобуча в 1941 году подготовили 134 083 человека воинским специальностям автоматчиков, пулеметчиков, снайперов, гранатометчиков, связистов, радистов, телефонистов. Курсы Красного Креста готовили медсестер и санитарных дружинниц. Алма-Атинский аэроклуб был преобразован в 22-ю авиационную школу пилотов первоначального обучения. В урочище Горельник стала действовать Всесоюзная школа горной подготовки бойцов.
В течение первого года войны в Алма-Ате было сформировано несколько стрелковых дивизий и бригад, а также ряд других специальных воинских подразделений.
Первой в июле – августе 1941 года была сформирована 316-я стрелковая дивизия. И сегодня на бывшем здании школы № 19, расположенной на перекрестке улиц Ш. Калдаякова (бывшая
8 Марта) и Гоголя, можно увидеть мемориальную доску: «Летом 1941 года здесь размещался штаб и политотдел (316) 8-й гвардейской стрелковой дивизии им. Героя Советского Союза генерал-майора И. В. Панфилова». Полки дивизии формировались: 1075-й
– в техникуме связи, 1075-й полк и медико-санитарный батальон – в мединституте, 857-й артиллерийский полк – в Тастаке, саперный батальон – у Комсомольского озера, батальон связи – в Доме офицеров. Осенью ушли на фронт 39-я особая курсантская стрелковая бригада, 38-я, 405-я стрелковые дивизии. В самом начале 1942 года из Алма-Аты в район боевых действий были отправлены 100-я казахская национальная стрелковая бригада, 38, стрелковая дивизия и 173-й гаубичный артиллерийский полк. В декабре 1942 – 662-й, 991-й и 992-й авиаполки, сформированные на материальной базе и укомплектованные кадрами алма-атинского аэроклуба. Тысячи алмаатинцев, не щадя себя, сражались на фронтах Великой Отечественной, отстаивая общую Родину.
Мне выпала честь служить в штабе 40-й гвардейской Померанской краснознаменной орденов Суворова и Кутузова танковой дивизии, ранее дислоцировавшейся в Прибалтийском военном округе МО СССР.
Дивизия является правопреемницей конно-механизированного корпуса легендарного кавалерийского генерала Доватора, погибшего в 1942 году.
Отважно и умело действовали бойцы дивизии в «снежном походе» от Старой Руссы до Холма (январь – февраль 1942 года), изгоняли врага из Латвии. Окончили свой боевой путь на Курляндском полуострове в Литве. В 8-й гвардейской воевали многие алма-атинцы: писатель Дмитрий Снегин, командир артиллерийского дивизиона; Е. Колокольников, первый покоритель пика Хан-Тенгри; журналист Н. Токабаев.
Одной из ярчайших страниц в истории Великой Отечественной войны является героическая оборона Ленинграда. В числе казахстанских формирований под Ленинградом воевала 100-я казахская национальная стрелковая бригада, сформированная в начале 1942 года в Алма-Ате. 70 процентов личного состава бригады были добровольцами, 95 процентов составляли казахи, 80 процентов были из Алма-Аты и области. Бригада участвовала в боях у города Белого, в районе Ржева, Демянска, Великих Лук, Невеля. В ее рядах сражались М. Маметова, И. Сулейменов, М. Кушеков, А. Нуршаихов и другие, проявившие в боях отвагу и мужество. В декабре 1943 года бригада была слита с 31-й стрелковой бригадой в 1-ю стрелковую дивизию, воевавшую в Белоруссии, Польше и Западной Померании. Дивизии присвоено почетное наименование Брестской.
6 декабря 1941 года Алма-Ату покинул 662-й авиационный полк, основную часть которого составили работники алма-атинского аэроклуба. Уже в январе 1942 года полк начал выполнять боевые задания в небе Ленинграда. В 1942 году на Северо-Западный фронт ушли еще два полка ночных бомбардировщиков – 991-й и 992-й.
Алмаатинцы отличились и в битве за Сталинград. Отважно сражалась 38-я стрелковая дивизия, получившая боевое крещение в боях у Харькова весной 1942 года. В Сталинградской битве в составе 64-й армии дивизия выдержала экзамен огнем, закалилась и стала непобедимой.
В истребительной, штурмовой и бомбардировочной авиации воевали многие летчики-алмаатинцы. Среди первых курсантов, летавших на планерах с Веригиной горы (Коктобе), был уроженец Алма-Аты Сергей Данилович Луганский, который свой первый орден получил во время советско-финской войны, а затем в боях Великой Отечественной был дважды удостоен звания Героя Советского Союза. Командовал авиаэскадрильей, затем авиаполком. Луганский совершил 417 боевых вылетов, провел 200 воздушных боев, два тарана, лично сбил 47 самолетов.
Славный боевой путь прошел летчик-штурмовик дважды Герой Советского Союза Талгат Бегельдинов. За годы войны он совершил 305 боевых вылетов, сбил семь вражеских самолетов, уничтожил десятки танков, орудий и другой боевой техники.
23 апреля 1945 года советские штурмовики совершили первый боевой вылет на Берлин. В составе эскадрильи Рава – Русского гвардейского штурмового авиаполка – был и экипаж младшего лейтенанта Б. Акижанова.
В битве за Берлин отличился ныне покойный первый министр обороны независимого Казахстана Сагадат Нурмагамбетов.
Имена более 50 алмаатинцев – героев Советского Союза золотыми буквами вписаны в историю. Тысячи горожан были награждены боевыми орденами и медалями СССР.
Владимир Косяченко

Они сражались за Родину

8 9 01

Судьбы не всех солдат той войны известны, не все погибшие нашли упокоение, не все родные знают, где и при каких обстоятельствах пропал без вести их близкий, где нашел он место последнего пристанища. Кто-то потерял надежду и скорбит, а кто-то не может успокоиться, ищет следы, цепляется за малейший намек. В последнее время им в помощь интернет-сайты, такие как obd-memorial или podvignaroda, где уже размещены и продолжают размещаться архивные данные времен ВОВ.
К числу тех, кто много лет искал и увенчал поиски достоверными данными, относится алматинка Нина Георгиевна Сопилиди. В прошлом году на одном из таких сайтов отыскала она сведения о своем родном брате Степане. Женщина написала нам письмо и рассказала, что в семье сохранились только одна фотография, где ее брат запечатлен в форме старшего лейтенанта инженерных войск с боевыми наградами на груди, и похоронка. В ней указано, что Степан Сопилиди был тяжело ранен недалеко от станции Ташино железной дороги Новгород – Ленинград. Умер 21 января 1944 года. Похоронен в Новгороде на Волчанском кладбище.
Вот и все, что знали в семье о погибшем воине до недавнего времени.
И вот что стало известно из открывшихся военных архивов.
Степан Георгиевич Сопилиди, алматинец 1922 года рождения, был призван в ряды РКА в октябре 1940 года Фрунзенским райвоенкоматом города Алма-Аты. На фронте – с декабря 1941 года (1-я инженерно-саперная бригада резерва главного командования Волховского фронта). Он прошел путь от рядового до капитана всего за два года войны. И это говорит о его выдающихся военных способностях. Стал командиром роты. Был награжден двумя орденами Красной Звезды и медалью «За оборону Ленинграда». Командование в представлениях к наградам и характеристиках отмечало: подчиненные Сопилиди хорошо обучены, он сам – грамотный, бесстрашный, мужественный командир, сапер, отлично разбирающийся в минах и снарядах разного рода. Вот что пишет командир нашего героя в рапорте: «Старший лейтенант Сопилиди получил задачу сколотить роту, обучить и подготовить личный состав, воспитать в нем высокий боевой дух, с чем успешно и справился. В ночь с 29 на 30 июля 1943 года ротой была получена задача – освободить пять проходов в минных полях для наступления танков, артиллерии и другой военной техники. Командир роты Сопилиди проявил себя бесстрашным и энергичным командиром, постоянно находился на переднем крае. Находчивостью своего характера, хорошей организованностью и боевой выучкой личного состава, энергичными действиями командира задача была выполнена, техника прошла без каких-либо инцидентов. Но бой продолжался, и 31 июля рота под руководством Сопилиди энергичным, дружным броском прошла за передний край фашистских траншей и забросала их гранатами».
Командование по достоинству оценило действия командира роты и по результатам этой операции ходатайствовало о награждении его орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Ленинграда». В приказе о награждении будет сказано «…за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество…». А представленному к наградам всего двадцать лет…
Начало 1944 года. Степан уже капитан. С 14 по 16 января шли тяжелые бои. Отрывок из рапорта: «В наступательном бою в районе Копцы командир роты капитан Сопилиди организовал на участке проходы, все время находился в боевых порядках, непрерывно руководил инженерными работами и обеспечил безаварийный проход танков, артиллерии и другой военной техники. Под огнем противника принимал активное участие в наведении переправы через реку Питьба. В боевых операциях в районе Поречья проявил себя бесстрашным, энергичным, деятельным командиром, непосредственно командовал штурмовым отрядом на участке 1254-го саперного полка, где покрыл славой стремительные действия бойцов».
В этих боях Степан был дважды ранен. Одно ранение – в живот, тяжелое. Приказ от 14 февраля 1944 года о награждении капитана Сопилиди вторым орденом Красной Звезды уже не застал его в живых. От тяжелого ранения он скончался 21 января.
«Люди, помните о них, совсем молодых, бесстрашно отдававших свои жизни, – завершает рассказ о своем брате Нина Георгиевна. – Пусть нам и нашим потомкам никогда не придется пережить то, что пришлось пройти им. Уважайте друг друга и берегите мир!».
Ирина ВАСИЛЬЕВА

Герои-побратимы

8 9 03

Рахимжана Токатаева пригласили к телефону. Он взял трубку и услышал взволнованный голос жены:
– Скорее возвращайся домой, Рахимжан!
– Что там случилось? Я же на работе…
– Твой друг Федор Кердань приехал.
– Не может быть такого! Ты что-то напутала.
– Нет, Рахимжан, он здесь рядом.
– А ну-ка, дай ему трубку.
– Да, это я, Токаташа, – подтвердил твердый мужской голос.
Токаташа… Так называли Рахимжана его фронтовые друзья. Токатаев не помнит, как положил телефонную трубку, что сказал в учительской своим коллегам – домой он летел как на крыльях…
…Они не виделись больше тридцати лет. Однажды Федор Кириллович прислал ему фотографию. Бывший артиллерист на ней в летной форме. На обороте снимка – стихи и лаконичная надпись:
«Когда-нибудь в потоке дней
На фотокарточку посмотришь,
Знакомый образ встретишь в ней
И наше братство сразу вспомнишь.
На память лучшему другу Рахимжану от Федора. 29 апреля 1946 года. Челябинск».
Здесь после войны Ф. Кердань окончил летное училище и долгое время работал на воздушных трассах страны. Потом Токатаев потерял его адрес. И вот тебе сюрприз: в канут 30-летия Победы Федор Кириллович приехал в гости к фронтовому другу из Минска.
Эта встреча была для них настоящим праздником. Рахимжан Токатаевич водил боевого друга по классам родной школы. Любовались они Алма-Атой, фотографировались на память и, конечно, много вспоминали…
«В Федоре я сразу почувствовал настоящего друга и помощника, – рассказывал Р. Токатаев, – в критический момент он всегда был рядом.
…Ранней весной 1945 года советские войска вели тяжелые наступательные бои в районе чешского города Моравска Острава. Рубеж был сильно укреплен гитлеровцами и прикрывал подступы к Праге. Раскисшие дороги, дожди и туманы сдерживали наступательный порыв.
В начале апреля на помощь нашим войскам сюда был переброшен 1672-й истребительно-противотанковый артиллерийский Станиславский краснознаменный полк из резерва Главного командования. В рядах этого полка были мы с Федором. Я был сержантом – наводчиком 76-мм орудия, а Федор Кердань – мой помощник.
…Сосредоточив крупные силы, противник 8 апреля перешел в наступление. Удар наносился в стык 38-й и 1-й гвардейской армий с целью отбросить советские войска от Моравска Остравы и ликвидировать созданный ими плацдарм. Ценой больших потерь врагу удалось потеснить наши части, овладеть несколькими населенными пунктами».
«При отражении атак противника, – говорится в книге маршала Советского Союза А. А. Гречко «Через Карпаты», – отличились многие советские воины. Исключительную стойкость и храбрость проявили артиллеристы 126-го легкого горнострелкового корпуса 38-й армии сержант Рахимжан Токатаев и младший сержант Ф. К. Кердань».
…1672-й полк занимал оборону в районе деревни Фульнек. Токатаев и Кердань установили свое орудие под прикрытием полуразрушенного двухэтажного дома. Подавив массированным огнем наши огневые точки, большая колонна вражеских танков и бронетранспортеров выдвинулась к окраине деревни. На наших огневых позициях все смолкло, не стреляло ни одно орудие. И немцы, видимо, решили, что они всех уничтожили. Машины сбросили газ и направились вдоль забора к перекрестку дорог.
В этот момент из засады и заговорило орудие Токатаева и Керданя. Удар был нанесен неожиданно и точно. Первый снаряд подбил танк в центре колонны, второй и третий вывели из строя головной танк и замыкающий бронетранспортер. Вражеские машины замерли на раскисшей дороге, потом заметались, пытаясь обойти горящие факелы…
Фашисты засекли позицию отважных артиллеристов, и танки открыли по ней беглый огонь. Один снаряд разорвался совсем рядом и опалил Керданя, второй угодил в угол дома, осыпав смельчаков битыми кирпичами. Весь кустарник вокруг был скошен осколками. Но огонь не умолкал. Два сухощавых парня стремительно двигались у раскаленного орудия, посылая в цель один снаряд за другим. Запылали еще три танка, еще два бронетранспортера…
Неравным был этот поединок. Но отважные артиллеристы вышли из него победителями. Отбивая контратаку, Рахимжан Токатаев и Федор Кердань подбили девять немецких танков и четыре бронетранспортера.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года о присвоении им звания Героя Советского Союза был зачитан перед строем полка.
Вернувшись в родные края, Токатаев окончил физико-математический факультет Казахского педагогического института имени Абая и посвятил себя детям. Работал преподавателем, завучем, директором – и все в одной Иссыкской школе-интернате.
К боевым прибавились награды за мирный труд. Он отличник просвещения, отмечен почетной грамотой Верховного Совета республики. Его именем названа одна из улиц районного центра. В декабре 2011 года герой ушел из жизни и с почетом похоронен на своей родине – в городе Есик Алматинской области.
Под стать ему и его побратим – Федор Кириллович Кердань. После войны он окончил летное училище, долго работал на воздушных трассах. Потом трудился в Минске на одном из заводов.
Впрочем, много интересных подробностей о своей жизни и о том легендарном бое с фашистами рассказал мне сам Федор Кириллович:
«…8 апреля 1945 года наша батарея заняла оборону у отдельного господского двора Букув, в окрестности деревень Фульнек и Крайценорт на реке Одра. Из трех орудий батареи на огневую позицию из-за неисправности было выдвинуто только два. Свое орудие мы установили в восьми-десяти метрах от дома, в палисаднике аккуратно подрезанного кустарника. Второе орудие заняло огневую позицию на сорок метров правее на чистом паханом поле. Командир взвода лейтенант Митрофанов, указав нам место огневой позиции, вернулся в распоряжение штаба, чтобы ускорить выдвижение третьего орудия, а за себя оставил старшину Харитонова.
Не успели мы закончить земляные работы, как немцы пошли в наступление, их гомон и отрывистые голоса хорошо слышались в темноте. Нужно было открывать огонь, но Харитонов колебался отдавать приказ, боясь демаскировать свою огневую позицию. Он побежал в подвал, где находился командир батареи капитан Кузьменков со связистами. Голоса врагов звучали уже совсем близко.
– Давай шрапнелью, Федя, – предложил Рахимжан.
Я быстро отыскал снаряды с тупыми головками и зарядил пушку. Прогремел выстрел, другой, третий – поле озарилось снопами огня. Ребята из нашего расчета залегли с автоматами на бруствере огневой позиции… Мы прекратили огонь из орудия, наступила тишина. Не стреляли и немцы, только изредка с их стороны доносился глухой стук. «Окапываются фашисты», – решили мы. В эту тревожную ночь никто не спал. Позади пушки у самой аллеи кустарника я выкопал небольшой глубокий окоп. Немцы всю ночь вели методический огонь из тяжелой артиллерии. Короткие плотные артналеты наносились и прекращались внезапно. В рассветной мгле впереди мы увидели вражеские окопы.
Потом под прикрытием артиллерии со стороны деревни Крайценорт пошла в атаку немецкая пехота. Фашисты наступали на левый фланг нашей обороны. Мы затаились в ожидании боя. Заговорили пулеметы, и тут же наша артиллерия поставила заградительный огонь. Немцы заметались среди разрывов, залегли и отдельными группами перебежками стали продвигаться вперед, но наши пулеметы прижали их к земле, и атака захлебнулась. Оружейную перестрелку внезапно сменил огонь немецкой артиллерии. Сразу стало темно, земля поднялась к небу, все перемешалось и утонуло в грохоте.
Мы с Рахимжаном кинулись в укрытие. Он убежал в подвал, а я прыгнул в окоп, и, казалось, его стены сдвинулись. Когда огонь был перенесен вглубь нашей обороны и над головой перестали греметь разрывы, я выглянул из окопа и увидел танки. Их было много, они шли стороной, левее сараев, стреляя на ходу. Я почему-то начал их считать. Но в чувство меня привел выстрел нашей пушки – его сделал Рахимжан Токатаев. Я выскочил из окопа, один из головных танков загорелся. Токатаев крикнул:
– Заряжай!
Я зарядил орудие, а Рахимжан уже поворачивал его в другую сторону. Но одним поворотным механизмом до них нельзя было дотянуться, и Рахимжан ударил в борт ближайшего. Вспыхнул танк в центре колонны.
Немцы сразу не могли обнаружить нашу огневую позицию – они шли, подставив борта танков под огонь пушки. Для нас это была самая выгодная позиция. Я быстро зарядил орудие. Токатаев посылал снаряд за снарядом – уже пылали три танка, а четвертый был окутан белым дымом. Но вот вражеский снаряд ударил в угол дома, другой разорвался рядом со мной. Я упал на огневую, засыпанный землей. Когда я вскочил на ноги, было тихо, вокруг земля поднималась столбами, а в голове у меня пел жаворонок.
Токатаев, схватив за гимнастерку, свалил меня на землю, и я прижался рядом с ним за щитком. На нас падали комья земли, Рахимжан что-то кричал, махал руками, но я ничего не слышал. Тогда Токатаев всем телом навалился на пушку, пытаясь подать ее вперед, я последовал его примеру. Напрягая все силы, мы пытались сдвинуть орудие с места, в чем нам помог подбежавший пулеметчик.
Токатаев снова прилип к прицелу. Поле боя заволакивала черная туча дыма. Грянул выстрел нашего орудия. Токатаев поразил еще один танк, а я услышал грохот боя, очень обрадовался, быстро зарядил пушку и крикнул:
– Готово!
Это был последний снаряд из ящика, который лежал на огневой, остальные были в нише, а когда мы развернули пушку, ниша оказалась под стволом орудия. Я метнулся через бруствер, схватил ящик со снарядами, и в это время Рахимжан выстрелил. Меня ударило снопом огня из дульного тормоза орудия, опалило лицо, брови и волосы на висках, но ящик со снарядами я перекинул на огневую и снова зарядил пушку. Показавшийся из черного дыма танк стал разворачивать башню на нас.
– Токаташка, – смотри, – крикнул я.
Но Рахимжан уже поворачивал ствол пушки в его сторону. Танк выстрелил и рванулся с места, но промазал, а Рахимжан поразил его. Среди горящих один танк взорвался, его башня отлетела в сторону, а из другого валил черный дым, и он мчался по полю, потом развернулся и нырнул в дымовое облако. Поле боя и танки исчезли в дыму, а вокруг нашей огневой рвались снаряды.
– Ничего не видно, – сказал Токатаев, – бежим в укрытие.
Подвал наполовину был обрушен, в углу стонали раненые. На середине уцелевшей половины стоял Токатаев, что-то объясняя Кузьменкову.
– Дайте огонь на меня! – кричал радист Гаврилов. – Огонь на меня!
– Какой огонь? Зачем на себя? – сказал я. – Мы уничтожили восемь или девять танков, немцы пустили дымовую завесу, чтобы скрыться, они отступают.
В подвале наступила тишина. Ребята окружили нас с Токатаевым. Рахимжан подтвердил мои слова. Кузьменков подошел ко мне и спросил:
– Ты не ранен? Как же тебя опалило?
Он вынул из кармана свой носовой платок, вытер мое лицо от грязи и сказал:
– Подам на присвоение «героя» на вас обоих.
Вновь заговорила артиллерия, подвал гудел от разрывов, и здесь было страшнее, чем в окопе. Кузьменков распорядился:
– Занять круговую оборону! Наблюдать всем! Во все дырки, щели и окна!
Вскоре доложил Артюхин:
– Вижу танк! Отходит! Драпает гад!
Кузьменков обратился к Харитонову:
– Ну, кто теперь у вас пойдет?
Харитонов пожал плечами. Токатаев посмотрел на меня и сказал:
– Пошли, Федя!
Мы в миг оказались у орудия, оно было заряжено. Недалеко от горящих танков стояли два бронетранспортера. Фрицы выпрыгнули из них, еще когда мы подожгли танки. Токатаев сразу же одного поразил. Второй двинулся с места, но Рахимжан и этого подбил. Несколько танков уже удалились на большое расстояние, и снова нужно было поворачивать пушку. Я подбежал к станине и в проеме подвала увидел Артюхина, он со злостью закричал:
– К орудию!
Мы развернули пушку. Харитонов стал командовать:
– По танку! Бронебойным! Огонь!
Токатаев сделал еще несколько выстрелов. Я зарядил последний бронебойный снаряд. Наши ребята и пехотинцы стреляли по убегающим немцам, сами побежали вперед:
– Ура! Победа!..».
Иван ХРОМОВ, член Союза журналистов Казахстана