Алматинские миры Вячеслава Люй-Ко

Художник отмечает 55-летие, в честь этого события в ГМИ имени Кастеева развернута большая выставка его работ

6 001

В своих картинах Вячеслав Люй-Ко вступает в творческую перекличку с классиками европейской живописи. Это мир безудержных фантазий, загадок, ребусов и кодов. И в этом мире есть место для нашего города. В работах художника можно увидеть фантазии на тему парка культуры и отдыха, озера Сайран и других знаковых мест Алматы. Вячеслав Люй-Ко – алматинец, ему нравится путешествовать по творческим мирам именно из своей алматинской мастерской.
– На ваш взгляд, местожительство художника – страна, город – влияет на его мировоззрение?
– Конечно влияет. Наша страна находится на перекрестке культур. С одной стороны – Китай, с другой – Россия, рядом республики Средней Азии. Это культурное разнообразие способствует рождению оригинальных идей. Как-то я выставлял свои работы в Санкт-Петербурге, и питерские коллеги говорили, что в этих картинах есть и Европа, и Азия. Я считаю, что такой перекресток культур – это подарок для творческого человека.
Все это можно сказать не только о нашей стране, но и об Алматы, ведь у нас многонациональный город, и каждый этнос вносит в палитру художника свои краски.
– Какое место в вашем творчестве занимает Алматы?
– Я начинал как городской пейзажист, защищал диплом по этой теме, писал с натуры: улицы, старые дома, сараи… Но с возрастом я стал больше обобщать, не конкретизировать место, где я живу. Например, я написал горы и вместе с ними – море, рядом с которым провел раннее детство, получился такой фантастический пейзаж. То есть перемешал то, что я когда-то видел, что помню.

6 002


– Одна из ваших творческих фантазий посвящена парку Горького, здесь и люди, и слон, и сбежавшая невеста, много разных чудес. Для вас это особое место?
– Можно сказать, что с 1-го по 10-й класс моя жизнь разворачивалась вокруг парка. Рядом находилась наша школа, и мы с ребятами проводили там много времени: ходили на железную дорогу, бегали вдоль озера, ловили рыбок в банку. Поэтому для меня это место сакральное, место моего детства. Сегодня там многое изменилось, но остались озеро, колесо обозрения, гора Коктобе… Я увидел это как некую постоянную декорацию, на фоне которой происходит действие спектакля. В детстве я был частью этого действа. Таким образом, декорация остается, а действие идет своим чередом.
– Город сильно изменился?
– Я часто езжу на велосипеде по Алматы и вижу деревья, которые помнят меня еще маленьким, когда я ходил во Дворец пионеров или с мамой. Но вместе с тем город меняется, улицы становятся другими, появляется много новых лиц. Все это для меня смена декораций. И все это отражается в моих работах.
– Один из ваших образов – цирк шапито. Это символ?
– Шапито символизирует комизм нашей жизни, когда люди порой не обращают внимания на действительные проблемы и, наоборот, пустяки возводят в ранг серьезных вещей. Бывает, мы выясняем отношения друг с другом, но ситуация не стоит того. К сожалению, часто это все напоминает цирк шапито, где «клоуны» правят бал.
– На вашей картине в бухту маленького городка заходит большой военный корабль. О чем эта работа?
– Я в реальности видел такую картину. Правда, корабль был музеем. И здесь на выбор зрителя: можно это воспринимать так, как я сказал, то есть корабль-музей, а можно – как угрозу. Мы живем в окружении вечных гор, садов, но мы слушаем новости и понимаем, что нашему пасторальному миру и привычному образу жизни может грозить опасность. Я, конечно, мог бы писать эту спокойную жизнь, но это спокойствие начинаешь особенно ценить именно тогда, когда понимаешь, как много в современном мире угроз.
– В ваших работах много лодок…
– Мы все в одной лодке – и военные, и мирные. И все мы должны уживаться.
– Глобализация влияет на мироощущение современного художника?
– Наверное, да. Сегодня из каждого утюга льется поток информации, и люди, не разбираясь, становятся агрессивными, нападают друг на друга. Все нужно просеивать, анализировать. В своих работах я смотрю на это как на театр, не тороплюсь кого-то осуждать или защищать, не принимаю чью-то сторону. Иногда хочется сказать по-шекспировски: чума на оба ваши дома! Считаю, что, прежде чем что-то делать, надо хорошо подумать.
– Вы были сценографом. Этот опыт пригодился в вашей работе?
– Хотя я недолго работал сценографом, но это как-то отложилось. Как я уже говорил, порой я воспринимаю картину как декорацию, на фоне которой происходит действие.
– В ваших работах читается диалог с мастерами Северного Возрождения. Если бы вы встретили, например, Брейгеля Старшего, о чем бы вы с ним поговорили?
– Я люблю живописцев разных эпох, не только мастеров Северного Возрождения. Люблю литературу – латиноамериканскую, немецкую… У меня «сборная» любовь ко всему. Поэтому если встречаться, то уж со всеми, мне было бы о чем с ними поговорить.

6 003
Юрий КАШТЕЛЮК
Фото Кайрата КОНУСПАЕВА