Бахытжан Досымов: «Могу творить шедевры»

6 002

Странный временной дисбаланс наблюдается в изобразительном искусстве Казахстана. После шестидесятников равновеликие таланты среди художников будто перевелись. Не слышны громкие имена среди творцов 80-х, 90-х, нулевых, да и наших дней тоже. На этом фоне весьма типична творческая судьба Бахытжана Досымова. Сегодня он восходящая звезда на художественной сцене Алматы, и очень хочется, чтобы творческий вклад живописца нашел достойное признание в республике.

6 001

 

– Бахытжан, как бы вы описали свое искусство тому, кто его не знает?
– Я пейзажист, меня не интересуют глобальные, социальные темы, расстраивает насилие, плохо переношу кончину людей, вдохновение получаю больше от природы. Главное для меня – процесс поиска состояния природы, ее мотивы в красках. Самый большой кайф – наносить на линии рисунка видимую мною в цвете ауру атмосферы – дождливую, сумрачную, ясную. Всегда делаю акцент на том, что жизнь прекрасна. Пишу сразу с натуры, как вижу. В основном это живопись маслом, иногда работаю углем, сангиной и пастелью. Когда работа живо написана, считаю, так и надо оставить. Даже если картина падает от порыва ветра, оставляю как есть – сама природа так распорядилась. Иной раз «для звона» могу приукрасить блеклость присутствующего цвета, скопления людей обычно обобщаю на импрессионистский манер. Образы природы пишу чаще в муках – бывает и сложно, и грустно, самосуд теребит днем и ночью: правильно ли делаю, поймут ли люди? Хочется, чтобы понравилось, но после того, как картина завершена, она уже пройденный этап, в ней – мой рост. Откладываю ее подальше, чтобы больше не видеть, не хочу повторяться.
– Что вдохновляет вас, что влияет на ваше искусство?
– На меня очень влияет музыка. Вдохновляет народная, классическая и современная музыка. Много лет работал музыкантом в фольклорно-этническом ансамбле, играл на домбре, кобызе и других народных инструментах, пел на сцене, выступал в оригинальном жанре «человек-оркестр». Нургиса Тлендиев любил меня за то, что хорошо изображал птиц, животных, шум прибоя, он и сам многое умел изображать. По настроению слушаю Андреа Бочелли, Синди Рон, Никольского и других. Песня всегда внутри меня. Когда пишу картины, пою народные песни, эстрадные советские шлягеры или вспоминаю мотивы блюза, рока, даже пионерские песни, которые пел когда-то в школьном хоре.
– С чего все это началось?
– Я из мастеровой династии. Дед был мастер по дереву и коже, в 1937 году, когда родился мой отец, его репрессировали, и отец вырос в интернате. Он был скульптором-самородком, очень хорошо рисовал, но по искусству не пошел, окончил кооперативный институт. Мое детство прошло в Караганде, учился в художественной школе. После 8-го класса в 1977 году поступил в художественное училище имени Гоголя в Алма-Ате, моими учителями были Молдахмет Кенбаев и Макум Кисамединов. После армии, в 1983 году, готовился к поступлению в Суриковский институт или в Репинку, но внезапно скончался отец, и я уехал к семье в Тургайскую область Джангельдинского района помогать матери поднимать младших. Работал декоратором в местном театре в цехе бутафории, занимался оформительскими работами в районе и области, выступал на сцене как певец и музыкант. В ту пору писал мало, периферийная жизнь выбивала из колеи. После перестройки и вовсе на время приостановил деятельность художника, с головой ушел в работу музыканта, странствовал с гастролями где придется.
– Как получилось, что сегодня ваши работы профессиональная среда Алматы в соцсетях воспринимает как исключительно зрелые, интересные?
– Моя подневольная жизнь, когда скитался, занимался не тем, чем хотел, продолжалась до 1997 года, пока не задумался однажды о приличной стоимости очень слабых картин в алматинском магазине «Өнер» на Фурманова – Шевченко: «Я тоже так могу!..». Школа Кенбаева и Кисамединова в училище не прошла даром, мои картины одна за другой стали продаваться, и вскоре я стал востребованным художником. Так вернулся в свою профессию. С 2000 года, кроме творчества, меня ничто не интересует, я занят только живописью. Мне скоро 56, художник в этом возрасте только-только входит во вкус, чувствует свой потенциал и раскрывается. Главное сейчас – работать без остановки, о деньгах не думаю, ценю свободу, хотя и беру заказы, не без этого.
– А простой в творчестве не сказывается?
– Плохого времени не бывает, для закалки творческого человека это хорошее время. Раньше я был расхлябанный, праздный «тусовщик» с гитарой. Не зря в Алма-Ате и Караганде у меня было прозвище «Баха-фестиваль». Всюду, где бы не появился, приятен людям, в кругу друзей как восклицательный знак, в центре внимания, душа компании. А в Джангельдинском районе произошла переоценка жизненных ценностей, изменил отношение к людям, заговорил на родном казахском, узнал обычаи. Я очень сентиментальный человек, с годами моя сентиментальность усилилась – больше люблю жизнь, особенно детей и животных.
– Жизнь налаживается, можете считать себя обеспеченным человеком…
– Обеспеченностью я бы это не назвал, хочется простора – больше поездить, повидать, а вырваться, расправить крылья не могу. Конечно, времена, когда писал красками для пола или из оставшихся трех красок делал гризайль в три цвета, уже позади. Я созрел для больших полотен, не камерных, которыми ограничен в данный момент. Хочется больше свободы, внутри все кричит, что могу творить шедевры и это будет гениально.
– Что мотивирует вас на такое подвижничество?
– В первую очередь себе доказываешь, что не зря явился на свет и умеешь что-то делать, затем и на суд людей можно работы выставлять. Мне очень важно, как будут восприниматься произведения – тепло или холодно. Большая радость в том, что творю во благо народа и своих внуков. С утра до вечера выхожу на этюды и пишу. Готовлюсь к своей первой персональной выставке, материал накопился, сделаю. Вам желаю осуществить задуманное продвижение казахстанских художников на мировой арт-рынок, чтобы как можно больше наших творцов выходили на свет. Все они закрылись в своих мастерских-конурах и молчат. А для таких художников, как я, это будет большой толчок, чтобы стать великими.
– Большое спасибо за интервью.
Дина ДУСПУЛОВА, арт-эксперт