Героиня Катрин Денёв жила в Алма-Ате

Организацией кинофестиваля занимается Uni France – государственная организация, отвечающая за пропаганду франкоязычного кино во всем мире.

5 002

Жоэль Шапрон, вице-директор Uni France по Восточной Европе, к тому же является еще и отборщиком Международного Каннского фестиваля. Однако сам он подчеркивает:
– Это не совсем так. Моя официальная должность звучит несколько странно – иностранный корреспондент Каннского фестиваля, хотя я гражданин Франции. Но всех, кто курирует кинорынки других регионов мира, называют именно так. А я таких, как сам, называю загонщиками зверя. Отстреляют его «охотники» (я имею в виду отборочные комитеты Каннского фестиваля) или нет – уже не моя забота.
Суть моей работы заключается в просмотре как можно большего количества фильмов из того региона, который курирую. Далеко не все из рекомендованных мною картин попадают в конкурсную программу Каннского фестиваля или фестиваля Локарно в Швейцарии, для которого я также работаю, но пока еще ни разу не было такого, чтобы конкурсные комитеты отобрали картину, которую я не рекомендовал.
– А какими критериями вы руководствуетесь при отборе?
– Единственный ориентир – каждый крупный международный фестиваль ищет картины, где кинематографический язык необычен во всех отношениях.
Мне неинтересно, когда история просто записана на пленку. Киноистория, рассказанная режиссером, должна обладать такой силой воздействия на людей, которую она не приобрела бы, если была бы рассказана языком литературы, музыки или живописи.
Хороший режиссер придает истории нечто новое при помощи камеры, нескольких камер, полувзгляда и поворота актера.
– В юности вы, кажется, провели в столице Казахстана целый год. Это одна из причин того, что вы так часто приезжаете в наш город?
– Это было лет сто тому назад, еще в бытность Союза. После окончания русского факультета Сорбонны преподавал французский язык в казахском инязе. Я прожил в Алма-Ате целый год совершенно не зря – с той поры с этим городом меня словно связывают некие невидимые нити. Но при всей любви к нему, работая в Uni France, я не стал бы устраивать фестиваль в стране, где нет реальных перспектив, то есть активно развивающейся киноиндустрии и обширной сети кинотеатров. Не дурак же я, в конце концов. А вот в Кыргызстане, к которому я также сохранил еще с юности нежные чувства, в ближайшей перспективе этого делать не буду – там слишком сложная политическая ситуация и очень мало кинотеатров.
– КГБ вас выгнало, кажется, именно из Алма-Аты?
– У меня контракт с инязом был на два года. И КГБ, то есть советский МИД, воспользовавшись моим отсутствием (я находился тогда на летних каникулах в Париже), заявил французскому МИДу, что не желает больше видеть меня в СССР.
– А чем молодой француз не угодил советскому КГБ?
– Это были сложные времена, но сейчас я об этом вспоминаю с улыбкой. Моего соотечественника, который был до меня, тоже выгнали, и того, кто приехал после меня, постигла та же участь. Мое выдворение из страны, к моей чести (я этим горжусь), КГБ мотивировал тем, что у меня «поведение антиморальное». Будем считать это неудачной шуткой с их стороны, но если серьезно, то думаю, что он нас просто боялся. Если московский КГБ уже умел работать с иностранцами, то в Казахстане я был единственный представитель капстраны. А вдруг я сделаю что-то противозаконное! С меня взятки гладки – посадить иностранца не могут, зато у комитетчиков в случае чего могут быть большие проблемы. Поэтому на всякий случай они нас всеми правдами и неправдами выдворяли из страны.
– Когда и почему вы так страстно увлеклись русским языком?
– Когда я учился в школе, я сделал все, чтобы избежать уроков математики, физики, химии и прочей ерунды. К счастью, во французской системе образования на определенных этапах школяр имеет право выбирать предметы по своему усмотрению. Я уже учил английский и немецкий, когда встал перед очередным выбором – третий язык или побольше математики. Единственным третьим языком, который преподавали в моей школе, был русский. Если бы был португальский, я бы пошел изучать его. Я ничего не знал ни о языке, ни об СССР (это был все-таки 1976 год), но ведь не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. И я влюбился! Не в культуру, не в литературу и не в людей, а в грамматику языка. После окончания школы, не зная, куда еще пойти, поступил на русский факультет Сорбонны. После окончания стажировался два месяца в Москве, полгода – в Киеве, потом в моей жизни была Алма-Ата, после выдворения из которой я поступил в Парижский институт переводчиков, один из лучших в мире вузов, где готовят синхронистов. После его окончания я хотел работать переводчиком только в Совете Безопасности ООН, но поскольку количество мест там ограничено, а желающих много, я понял, что это займет у меня лет 20. А так как я очень любил и свой родной язык тоже, то принял предложение писать толковые словари французского языка. За те шесть лет, что занимался этим, в мире произошло много нового. В СССР наступила перестройка, к нам начали выезжать с презентацией своих фильмов советские режиссеры – Михалков, Панфилов, Параджанов… И меня, как переводчика-синхрониста, стали приглашать на все мероприятия, связанные с советским кино.
– Как вы попали в картину «Восток – Запад» (Жоэль Шапрон играет там переводчика. – Прим. авт.)?
– Благодаря режиссеру Режису Варнье, моему другу. Я отдал этой картине два года и с полным правом могу назвать себя автором сюжета. Он, кстати, связан с Алма-Атой. Когда я жил здесь, то познакомился с людьми, приехавшими в СССР после Второй мировой войны из Франции по призыву Сталина. Русские эмигранты возвращались в Союз уже с женами-француженками и детьми. Советская власть им не доверяла, их ссылали как можно дальше, а Казахстан традиционно был местом ссылки.
Среди других своих соотечественников я встретил и секретаря Марселя Кошена, основателя французской Компартии. Эта очень пожилая женщина (ей было уже за 80) словно вышла из учебника истории, встреча с ней было равносильна знакомству с самим Наполеоном. Когда после Второй мировой из французского правительства изгнали коммунистов, таким, как она, дали понять, чтобы они покинула страну. Она выбрала СССР. Я не знаю, вернулись ли эти люди во Францию, но, думаю, там их никто уже не ждал – связи уже наверняка были утеряны.
– Что вы можете сказать о потрясающей Катрин Денев, с которой вы вместе играли в картине «Восток – Запад»?
– Я с ней познакомился в 1994 году на Каннском фестивале, где работал переводчиком русскоязычных членов жюри. В тот год в его составе были Александр Кайдановский и Катрин Денев.
Потом я был переводчиком Денев на Московском фестивале, дальше вместе снимались в фильме «Восток – Запад», ездили во Владивосток, еще в какие-то места, где нужен русский язык. Нет, это не дружба близких людей, но мы с ней друг друга хорошо знаем.
Я работал со многими очень известными людьми. Приходилось, например, несколько раз переводить Горбачева, быть переводчиком жены Франсуа Миттерана. Чем мне запомнились эти яркие харизматичные личности? А тем, что вначале волнуешься, а потом понимаешь, что все они люди и ничто человеческое им не чуждо.
Разия ЮСУПОВА