Любовь и ревность к скрипке

Жамиля Серкебаева с раннего детства находилась в окружении творческой интеллигенции

21 001

Жамиля Серкебаева с раннего детства находилась в окружении творческой интеллигенции, фамилия известных родителей и великих ближайших родственников ко многому обязывала, и казалось, для нее были открыты все двери. Но свою карьеру музыканта она построила сама. Достигла многих высот музыкального олимпа – она заслуженный деятель Казахстана, первая скрипка Монте-Карло, член джазовой ассоциации NY, самостоятельная артистка, широко известная в Казахстане и за рубежом скрипачка. В мае должен был пройти сольный концерт Жамили Серкебаевой на главной сцене Алматы, во Дворце Республики. Но свои коррективы в творческие планы скрипачки внесла пандемия коронавируса. Впрочем, эта ситуация не выбила ее из колеи, она полна решимости воплотить в жизнь все свои замыслы. Об этом наша беседа.

– Как правило, дети при поступлении в музыкальную школу не выбирают инструмент, обычно за них решают родители. Как было в вашем случае?
– Абсолютно так, как звучит в вашем вопросе. Я очень благодарна своим родителям, своему папе, который настоял и поставил меня на путь музыканта. Он мой самый главный педагог, вдохновитель и наставник. Хотя мне необыкновенно повезло, и у меня было очень много прекрасных педагогов. Родители всегда говорили так: «Доченька, ты ничего не должна делать, пожалуйста, не нужно мыть посуду, готовить, это все успеется в жизни». Они меня отдали в специализированную музыкальную школу. Сейчас она называется Республиканская средняя специализированная музыкальная школа-интернат для одаренных детей имени Куляш Байсеитовой, именно там я и начинала с азов. Почему папа выбрал для меня скрипку? Потому что он сам скрипач и дядя – народный артист СССР, Герой Социалистического Труда Ермек Серкебаев – скрипач. А я лишь сохранила эту традицию с их благословления. Я предана своему инструменту, благодаря своим родителям и любви к музыке. Они в свое время дальше пошли развивать свою музыкальную карьеру. Отец, Мурат Серкебаев, главный дирижер Концертного оркестра акима Алматы, а Ермек Серкебаев был великим и всеми узнаваемым голосом Казахстана, солистом Театра оперы и балета имени Абая, профессором консерватории.
– Когда вы поняли, что скрипка станет вашей спутницей на всю жизнь?
– Не сразу, вначале относилась к обучению как к обязанности. А когда стала постарше, в классе восьмом-девятом, поняла, что мне нужно заниматься, и меня уже не уговаривали, не наказывали и не поощряли, как ранее. Я сама брала инструмент и занималась помногу часов. В то время я попала к потрясающему педагогу Вениамину Хессу. В советские времена это был один из самых лучших педагогов, который отдал все свои знания и привил любовь к искусству многим известным музыкантам нашей страны. Я была счастлива, это был педагог мирового уровня. Тогда и наступил перелом, хотя я очень сильно боялась Вениамина Соломоновича. У меня был жуткий страх, при таком большом к нему уважении.
Потом второй переломный момент – нужно было учиться уверенности, выходя на сцену. Но это было чуть позже, когда я выступала в биг-бенде под управлением Эдуарда Богушевского. Консерватория также оставила яркий след в моей жизни. Я занималась у Рафаэля Хисматуллина. Он мне дал очень многое, это второй замечательный педагог, который сумел привить мне более тонкие материи, понятие о музыке, о жизни и о связи с инструментом. Эта уже была особая любовь и ревность к скрипке, амбиции музыканта. Он дал особенное звучание моему инструменту.
– Какими были ваши первые шаги в роли профессионального музыканта?
– После окончания консерватории я прошла два прослушивания, чтобы попасть в оркестр радио и телевидения Казахстана под руководством народного артиста Казахстана Мурата Серкебаева, моего папы. Он честно сказал: никаких поблажек тебе не будет, ты должна будешь играть не одно прослушивание, как все, а два. Я отыграла, и меня взяли. Это было счастьем. Начался трудовой путь в оркестре, потом я стала концертмейстером, а после – солисткой.
– Жамиля, изменила ли вас популярность?
– Популярность меняет человека, но я всегда придерживаюсь своих жизненных принципов. Если честно, когда люди меня узнают, то я очень радуюсь. Не потому что меня узнали, я всегда говорю: Спасибо, что вы меня слушаете, знаете мою музыку. Значит, не зря я тружусь». Люди спрашивают: «Мы давно не были у вас на концерте, когда он будет?» Это стимулирующая популярность, она очень радует и дает новые силы творчеству.
– Как отразилось введение карантина на вашей творческой деятельности?
– Тут есть свои минусы и плюсы. Человек должен иногда приостановиться в бурном течении жизни, дать оценку происходящему, побыть с собой наедине. Карантин дал нам такую возможность, это состояние можно выразить музыкальным термином «фермата морендо», с итальянского – «замирание». Будем надеяться, эта пауза принесет свои плоды. Во время карантина многие мои коллеги не прекращали работать, но делали это не выходя из дома. Я, например, участвовала в онлайн-концерте «Звезда на карантине». Он был организован профильным министерством совместно с «Казахтелекомом». Получился прекрасный полуторачасовой концерт. Сейчас готовлюсь к 28 мая, к онлайн-концерту на одной из интернет-платформ.
– Что вы готовите своим слушателям?
– Это сольный концерт, который не состоялся 20 мая из-за карантина. Мы его перенесли на осень. Это мой юбилейный концерт, будет большой симфонический оркестр, будут гости из Москвы, Грузии, готовятся красивые сюрпризы. В сентябре в Алматы запланирован фестиваль камерной музыки «Әуен fest», казахская музыка в классическом жанре, он будет третьим по счету и пройдет в честь юбилея моего отца. Всем хочу сказать, что в нашей жизни еще будет очень много праздников, фестивалей и концертов и мы еще встретимся.
Николай ЖОРОВ