Мастера евразийства

РУХАНИ ЖАҢҒЫРУ: главные ценности

7 001

Безупречным вкусом и совершенством формы в своем абсолюте обладает Природа. Следуя ее канонам и собственному чувству прекрасного, возрождает к жизни свое видение мира Художник. Тысячелетиями он несет в мир человеческую страсть и боль, радость и удивление, свет и печаль, преображая реальность и приближаясь к естеству своему, природе чувств.

7 002

Именно теперь, в начале нового тысячелетия, наш художник-евразиец открывает себя в новых ипостасях. И следом за исканиями и находками своих великих предшественников – от номадов, владевших чудо-искусством наскальных рисунков, до изысков эпатажа в творчестве формалистов начала ХХ века и его конца наши современники заново постигают грани Красоты. А она прежде всего отражается человеком. Может быть, именно поэтому и древние восточные фрески в пещерах Индии и Мангыстау, и сцены охоты и поклонения культам божеств в каньонах Франции и Испании, и сказочной красоты золотые одеяния сакских воинов, и причудливые орнаменты с кодами прежней жизни предков так волнуют воображение сегодняшнего живописца? Как, впрочем, и графика, и скульптора, и музыканта, поэта, актера.
Наш, казахстанский образ современника, безусловно, внешне разительно отличается от прежнего, когда речь заходит о живописных откровениях текущего дня. Время убыстряет свой бег, и это явственно ощутимо через палитру и концентрацию образного языка художников. Цвет – основное средство достижения выразительности в доминирующем большинстве полотен. Мощная энергетика его локальных аккордов создает главный камертон звучания в поэмах жизни, когда создателя произведения ведет потрясение и вера.
Речь, прежде всего, о духовном зрении, наитии, внутреннем слухе, которые направляют на путь истинный душу художника.
В этом плане неоспоримо значение творчества казахстанских художников, отошедших от канонов советской реалистической школы, делая акцент на личностном, далеком от идеализации и общепринятых установок, человеческом факторе. Это Ерболат Толепбай, Дулат Алиев, Гани Баянов, Камиль Муллашев.
В 1970–1980-х годах их творчество знаменовало собой новый этап в истории культуры Казахстана и Евразии. Выпускники Московской и Ленинградской высших художественных школ, они внесли в искусство Казахстана состояние драмы, напряженности и стремление осознать результаты отчуждения от родной традиционной культуры, ее главных ценностей и приоритетов. В преддверии перемен художники своими полотнами стремились к решению проблем отчуждения, разобщенности людей, поискам утраченных иллюзий, находя языком разнообразных живописных решений возможные варианты обретения гармонии.
Жумакын Кайрамбаев, Агим­салы Дузельханов, Досбол Ка­сымов – из ряда художников, чьи работы с начала 1990-х годов демонстрируют глубину и масштабность идеи, раскрывающей суть евразийства: симбиоз феномена кочевой культуры и достижений мирового искусства. Фольклорные мифологемы Досбола Касымова в картинах «Таң», «Ақ жол», «Умай», «Кенесары», «Қорқыт» определены его видением подлинной истории и культуры родного народа. Квинтессенцией этих идей явилась его монументальная работа «Куль-Тегин».
Здесь с особой отчетливостью прослеживается преемственность мысли и духа великих покорителей пространства – номадов, о которых трудами выдающегося ученого и провидца будущего Алана Медоева заговорила мировая общественность. Крылья идее евразийства, рожденной в конце XIX века европейской научной интеллигенцией в лице Георгия Вернадского, Константина Циолковского, Леонида Чижевского, дали фундаментальные исследования Льва Гумилева, дабы воплотились ныне, в новом тысячелетии системы их воззрений на мир как единство Разума и Духа, как модель лучшей жизни человечества и человека в нем.
«Великой Степью», «Полем» назвал Л. Н. Гумилев пространство благодатной земли, некогда объединявшей мощные государства, где прапредок казахов Куль-Тегин возглавлял первое государство, мощную державу, простиравшуюся от Индокитая до Дуная. Волнами истории возносило на гребень и относило вспять героические завоевания нашего народа, воплощая в жизнь главную мысль о космическом предназначении человека – нести в мир Добро и Красоту.
Степь, подобная морской неуемной стихии, воплощена в мерцающих светящимися контурами поэмах-полотнах Жумакына Кайрамбаева. И здесь пенятся в клубах сияющей солнечной пыли звонкие табуны лошадей, уносится ввысь пространство неба над головой девочки («Портрет дочери»), текут, подобно ручьям, безмятежно-безмолвные стада («Пасторали»). Светлая печаль и пронзительная, чистая радость детства, юности, зрелости – камертон каждого из портретной галереи образов художника. В них обращается к нам взыскующая душа художника, выросшего в горном кишлаке среди скупых на слова, щедрых и гордых соплеменников, заброшенных волею судеб в Китай. Может, именно ностальгическая печаль о родной земле воплотилась в явь искусством мальчика, завороженно следившего за жизнью прекрасных существ – лошадей, черпая в этих наблюдениях богатую пищу для будущих открытий художника («Поединок», «Горы»). Спектр интересов художника Кайрамбаева включает кроме поэтических полотен о жизни природы вечную тему женщины, земли, любви. И воплощается проникновенно и тонко («Портрет Ольги», «Женский портрет» и другие), моделируя не только изображение вечной женственности и материнства, но образ высшего в духовной и телесной своей красоте и предназначении существа Вселенной. Именно в нем – олицетворение идеи Любви.
Сущность разнохарактерной в своих проявлениях живописи авангардистского толка периода рубежа 1990–2000 годов можно сформулировать как попытку художников выбрать собственный стиль и манеру самоутверждения в «бушующем мире страстей». Но известная доля сомнений, колебаний, неуверенности в русле подобных течений отнюдь не отрицает интересных открытий в потоке экспериментов. Все виды и жанры изобразительного – и не изобразительного – творчества имеют место быть в этом «арсенале средств выражения». Прежде всего это отразилось на первой подобной выставке в Алматы «Перекресток» (1989 г.) с ее изобилием неформальных открытий. Знаковая символика стала новым открытием для творчества «ветерана-шестидесятника» Абдрашита Сыдыханова, обретшего новый статус благодаря прикосновению к истокам, традиционному национальному сознанию, пронизывающему весь уклад жизни предка-кочевника.
В это последнее десятилетие ХХ века и первое XXI – обрела голос плеяда молодых художников Аскара Есдаулетова, Бахытжана Бапишева, Галыма Маданова, Талгата Исхакова, Казбека Ажибекова, Сауле Сулейменовой, Ботагоз Аканаевой, Ербола Хамирова, Нэлли Бубэ, Вадима Сидоркина, Зангара Бейсембинова и других.
Мэтр искусства ХХ века Пабло Пикассо произнес сакраментальную фразу в начале своего творческого пути: «В искусстве остаются не поиски, а находки». И далее: «Каждый хочет понимать искусство. Но почему мы, любя пение птиц… все вокруг нас, не пытаемся понять это. Каждый, кто пытается «объяснить» искусство художника, обычно попадает пальцем в небо».
Все реминисценции казахстанцев «на тему Пикассо» отнюдь не умозрительны. И не случайны. Еще с 1960-х годов они воплотились в яростных спорах и живописных и графических шедеврах мастеров, ставших нашими классиками. Это «Счастье» Салихитдина Айтбаева, «Плач верблюдицы» Макума Кисамединова, «Ас үй» Токболата Тогысбаева, «Портрет Турар» Шаймардана Сариева. Здесь заложена идея великого испанца о неподвластности художника времени и власть предержащим. Смысл раскованности обрел силу не в «разложении формы» и не в эпатаже как намеренном поступке, но в той изначально заложенной мысли о высшем предназначении человека как меры всех вещей, всех ценностей. И нравственная высокая идея, ведущая начало от Ренессанса Востока и Запада, нашла зримое воплощение в открытиях революционной живописи шестидесятников-казахов. Им было суждено найти свое продолжение в последующие десятилетия в новых формах и темах. Сохраняется закон преемственности, обретая новые лица и имена и оберегая непреложное правило истинного Художника – служить Отечеству и Вселенной.

7 003
Сауле БЕККУЛОВА,
кандидат искусствоведения