Важнее всего – сколько любви и знаний ты вложил в свое дело

Исполнилось 90 лет со дня рождения известного казахстанского скульптора Хакимжана Наурызбаева.

Наурызбай Х

Патриарх казахстанской школы ваяния и пластики, автор памятника Абаю в центре Алматы, народный художник и кавалер многих орденов и медалей Хакимжан Наурызбаев (1925–2009) много и с удовольствием рассказывал мне о себе, своей учебе, родителях, родных, детстве, своей любимой жене и детях. И наконец о профессии, которой посвятил свою жизнь, о своем народе и мечтах.
В доме-мастерской
Впервые я оказалась в его мастерской на ул. Многоводной в 1976 году. Робея, я пыталась о чем-то спрашивать нашего мэтра. Его сдержанную манеру я восприняла как нежелание встречи. И не решилась писать! Это было ошибкой. Друг его, живописец и очень открытый человек Сахи Романов пошутил: «Что ж ты о нем не пишешь? О молодых – пожалуйста. А ведь он – первый! И потом, он же сам не попросит. У него здоровье шалит. Жена сильно болеет. Он переживает очень, но виду не показывает, улыбается, шутит. Ты сама подойди к нему, поговори, ладно?». Это был 1996 год.
Открыв калитку сада, Хакимжан-аға ведет меня в мастерскую. Другая сторона двухэтажного строения – дом, где живет семья: дети, супруга, он сам. А здесь – святое место творчества: у стен и на полках бессчетное множество гипсовых голов, бюстов, эскизов памятников давних времен и свежие, из пластилина и гипса.
На вопрос мстера, есть ли работа, которая больше других мне по душе, отвечаю, не задумываясь. Да, Шокан Валиханов, тот, что перед Академией наук. Лицо Хакимжана-аға светлеет. «Да-а, это было долго. И непросто». На какое-то время он задумывается о чем-то. Но тишина не гнетет. В ней много светлого и доброго. Так молчит хороший человек.
Наконец, он говорит: «Знаешь, Саулеш, здесь ты все знаешь. Давай пойдем в сад, там лучше».
Он показал мне множество фотографий своих работ. Уже состоявшихся, то есть установленных в Алматы, областных центрах, пригородах. Вручил каталоги своих ранних выставок. И с удовольствием поделился воспоминаниями из биографии.
Мой Учитель и Друг
«Я родом из Костанайской области. Жил в ауле. Отец был очень сильный человек. Он позволял мне делать то, что мне нравилось. Из речной глины я все время что-то лепил. Лето превращалось в праздник. А потом умерла мама. Было страшно. Но отец молчал и работал.
Потом привез в Алматы. В то время не было ни художественных вузов, ни Академии искусств. Это было время самородков. Юные одаренные казахи приезжали сюда, в Алматы, и создавались студии, театр, потом – кино.
А мне, наверное, повезло больше других. Здесь жила и работала скульптор из Киева Ольга Николаевна Кудрявцева. Она предложила учить меня ремеслу ваятеля индивидуально, без оплаты. И так повела себя, что я незаметно привязался к ней, как к родной матери. Опекала меня всю жизнь. А узнав, что в Москве я не поступил в институт, позвала в Харьков. И я там учился, получил диплом с отличием. Оказывается, она меня тоже любила, как сына. И когда я вырос, то уже сам пытался заботиться о ней и помогать.
А в работе над первой монументальной скульптурой – памятником Абаю, главным для меня стали ее замечания, ее строгая, иногда жесткая критика и вера. Нет у меня в жизни лучшего учителя и друга. Именно этой женщине, ее письмам, упорству, желанию увидеть меня настоящим мастером обязан я. Как она гордилась, когда что-то у меня выходило! Нет, не награды и звания мои ее волновали. Она просила и требовала, как по кодексу чести, никогда не лениться, не расслабляться, не смотреть по сторонам, а постоянно трудиться, расти, вершить свою судьбу и жизнь, как велит сердце и Бог. Никому не показывал я ее писем, потому что это очень личное и откровенное. А тебе доверяю. И хотел бы, чтобы ты написала о моей учительнице и второй матери, ты сможешь, я знаю».
Страшно волнуясь, я сделала то, о чем просил Мастер. Он одобрил.
Память сердца
Монументальные памятники скульптуры, воссоздающие историю нашей Родины, ныне украшают сердце Казахстана – Астану, нашу культурную столицу Алматы, города и районы.
В доверительных беседах Хакимжан Есимханович скупо делился со мной мыслями о далеком и недавнем прошлом родной земли. По-детски искренне радовался, открывая новые имена среди молодых. Не было места недоверию и соперничеству. В творчестве это редкость. И картина широты души и благородства подлинного художника.
У казахов не принято в глаза хвалить ни сверстников, ни младших. Тем более старших. Это подлинное уважение. Лишь в минуты горечи, при потерях.
Хакимжан-аға согласился на встречу сразу же. Опираясь на палочку, он возник на аллее парка культуры и отдыха. Оказалось, он только начал подниматься после перелома бедра. Без вопросов и комментариев он просто пришел. Пешком!
На тенистой аллее летним днем 2001 года мы сидели вдвоем, сгорбившись от боли. И он рассказал о Толегене Досмагамбетове.
«Знаешь, Толяш был мне как сын. Он учился в художественном училище у меня. И потом – я уже имел дом-мастерскую, звания – он уехал учиться в Ленинград, в Академию художеств СССР, в институт Репина. Ну, у меня была возможность часто с ним встречаться. Как член всяких комиссий много бывал в Москве в командировках, ну и отправлялся в Питер, чтобы узнать, как там он. Заходил в учебную часть, интересовался. Бывал у него в общежитии, в классах, смотрел его работы. Он же удивительно талантливый парень!
А еще был конкурс на памятник Шокану Валиханову. Толеген, как всегда, «горел» и, конечно, надеялся победить. А я свой вариант тоже показал. Одобрили мой. А он переживал очень, но в итоге все равно его работа была установлена в Кокшетау. И он все понял. Мы продолжали видеться, дружить. Вообще, у нас есть удивительно толковые ребята. Вот Умурзак Шанов – один из них. Просто сердце радуется. Значит, у нашего искусства есть будущее!».
Выспросив у меня о тех из молодых, кому я особенно доверяю и надеюсь: о Есиме Едгебаеве, Нурлане Далбае, Умурзаке Шанове, он одобрил и обрадовался. А потом добавил, что у настоящих скульпторов главное – не педагог или школа, а страсть к своему делу и к родному народу, его языку, традициям, обычаям. Это тот костяк, что формирует жизнь художника.
«Вот посмотри – почему у скульптуры столько лиц? Это как грани характера личности. Сколько углов зрения, столько и впечатлений, разных. Техника, материал, образ – все важно. Но важнее всего – сколько любви и знаний ты вложил в свое дело. Только это дает плоды, понимаешь? Тогда возникает чувство цельности и победы над собой, согласна? Это остается в тебе, в твоей памяти, в твоем сердце. Иногда – в других, а это уже – история».
Я слушала с жадностью, восхищением, удивлением. И все равно оставалась жажда общения с Личностью и таким простым и легким человеком. А его творения навсегда останутся гордостью нации.
Подарок
В завершение одной из встреч он склонился над столом и стал что-то писать. Я молча ждала. Наконец, улыбнувшись, он поднялся и протянул мне нечто, завернув прежде в бумагу. Проводив до остановки, он взял с меня обещание известить его по приезде домой. Тепло попрощавшись, я уехала.
Дома сразу позвонила, отчиталась, услышала теплые слова, похожие на благословение. И много позже, вспомнив, развернула сверток. На большом фото – Хакимжан Наурызбаев сидит на фоне своего бюста из белого мрамора – головы Шокана Валиханова. А в левом нижнем углу – надпись: «С уважением и восхищением Сауле Беккуловой. Х. Наурызбаев. 2003».
Вспыхнув, я хотела тотчас позвонить, но сдержалась. И только позже, через годы, поняла. Мастер одарил меня своим вниманием и верой. Как напутствие в день грядущий. Что может быть драгоценнее?
Сауле Беккулова,
член Союза художников СССР и Казахстана,
кандидат искусствоведения, доцент