Поставил на счётчик

БИЗНЕС АЛМАТЫ: КАК ЭТО РАБОТАЕТ

5 001

5 002Сагин Тажикенов – один из первых в Казахстане предпринимателей, начинавших бизнес 25 лет назад не с «купи-продай», а с прибавленной стоимости, то есть с «живого» товара – электронных счетчиков повышенного класса точности. В 2005 году, к удивлению многих, он неожиданно продал процветающий и фактически не имеющий конкурентов бизнес.

- К сожалению, начиная с 90-х годов в стране перестал цениться корпус промышленных директоров и потенциал опытных инженеров, – объясняет он сегодня свое решение. – На смену им пришла эпоха «продвинутых менеджеров».

Так закалялись кадры
Компания «Сайман» по производству электросчетчиков, начав свою историю в 1991 году, «рванула» мгновенно. Она первой за всю историю СССР и СНГ получила европейский сертификат качества на свой товар. Прорвалась на московский рынок, победив в честной борьбе среди 12 счетчиков от разных производителей, но казахскую компанию не пустили туда по политическим, этическим и другим мотивам.
По словам Сагина Тажикенова, секрет коммерческого успеха основанного им бизнеса заключался в его большом инженерном опыте в разных технических сферах.
– В 1962 году я поступил в политехнический институт на только что открывшийся факультет счетных приборов и вычислительной техники, – рассказывает он. – Поскольку уже на втором курсе я женился, то все пять лет работал ночами, а днем отсыпался. На занятия ходил редко, но все основные предметы – сопромат, математику, начертательную геометрию и т.п. – сдавал на пятерки. Припоминается такой случай. Электротехнику у нас преподавал 70-летний профессор по фамилии Ли. Если хотел кого-то завалить на экзаменах, теорию не спрашивал вообще, только задачи. Обычно проштрафившимся он давал 3–4 задачи, мне – 17. «Слушай, ты же блестяще знаешь предмет, – заулыбался профессор, когда я их быстренько перещелкал. – Признайся, почему не ходил на лекции?»
После института меня направляли в Госкомстат с окладом 90 тысяч. А у меня уже растет двое детишек, и мне как воздух нужна была квартира. Уговорил однокурсника уехать на север. В ЦК ЛКСМ взяли путевку в Норильск на большой комбинат, где квартиры давали через три месяца. А перед дипломной практикой наш курс отправили в Астрахань на электронный завод. Мы там были почти четыре месяца, там же прошла предварительная защита дипломов. В Казахстан летели через Гурьев, где жила сестра моей жены. Ее муж работал в обкоме партии. Я, позвонив им, спросил, можно ли у них переночевать. Конечно! Выслали машину. Разговорились с родственником. Он, узнав, что я уезжаю на север из-за квартиры, удивился: «Зачем так далеко? Можно ведь в Шевченко (сейчас – Актау) на Прикаспийский горно-металлургический комбинат. Он подчиняется Министерству среднего машиностроения, квартиры там дают через три месяца, а зарплата даже выше, чем на севере, – до 400 рублей».
Так в январе 1968 года я попал на комбинат, куда набирали специалистов со всего Союза. Через три месяца, как и обещали, дали квартиру. Из 75-тысячного коллектива комбината нас, казахов, в то время было только четверо. Один инспектор кадров, другой – экскаваторщик, третий – водовоз и я. Это и понятно. Технические дисциплины, энергетика в частности, – сложная вещь, брать людей с улицы не получится. В годы войны в Казахстан были эвакуированы многие заводы из РФ. Они приехали со своими специалистами, местных набирали на второстепенные работы. Мощная волна по обучению собственных кадров началась позже, когда стали открываться технические вузы в Казахстане.
Мне дали пусковой цех. Сказали: вот тебе три солдата и пять зэков, заканчивай монтаж приборов в щитовой. Хоть бы кто-то что-то подсказал вчерашнему студенту! Но нет – кинули, как щенка в воду. Все были заняты на аврально-пусковых объектах. Хорошо, что рядом с моим домом была техническая библиотека комбината с богатейшим фондом. После работы я каждый день бегал туда. Скоро моя карьера благодаря такой самостоятельности резко пошла верх! Мастер, инженер, старший инженер, руководитель группы, зам. главного инженера, главный инженер цеха контрольно-измерительных приборов и автоматики…

Бизнес начинался с ящика водки
Прежде чем взяться за счетчики, инженер-энергетик Сагит Тажикенов занимался сборкой самых обычных будильников.
– В 1990 году я ездил в Китай в составе делегации энергетиков СССР, – рассказывает он. – Зная, что китайцы большие мастера по точной части, купил в Харбине запчасти. Приехав домой, снял помещение, посадил 18 девочек за сборку исчезнувших с прилавков магазинов будильников. Комплектующие обходились мне в один доллар, готовые будильники пулей уходили за пять. Особенно много забирали уезжающие в Израиль. В той стране давно уже пользовались электронными часами, но нашим советским старикам привычнее и милее были эти.
Почему я решил заняться электросчетчиками? Потому что через полгода нас попросили освободить помещение. Комитет по приватизации отдал его кому-то. Стал искать, чем заняться. А тут со всех сторон кричат, что настала свобода, призывали открывать свои предприятия. А у меня целый список специальностей – и электронщик, и КИПовец, и автоматчик… Развал развалом, а жизнь-то вокруг продолжалась. Дома строились, а счетчики, которые ставили в 70–80-х годах, уже устарели. Пошел шум! В Союзе их производили всего два завода. Ленинградский электромеханический, выпускавший промышленные трехфазные счетчики, и Вильнюсский завод, обеспечивавший весь Союз однофазными счетчиками для бытовых целей. Когда связи между республиками разрушились, счетчики из других стран стали возить челноки. Но здесь эти приборы не могли пройти госстандарт. Даже при Союзе счетчики проверяли на местах, потому что в дороге они могли испортиться и потерять точность.
И я поехал в Ленинград. Завод там стоял полуживым. Все, начиная от директора и главного конструктора, пьянствовали. Когда я предложил «дружить домами», они обрадовались, но вначале предложили обмыть сотрудничество. На пустыре за заводом выпили ящик водки, и с этого все и началось.
В подвале центра, где работал, снял комнату, купил установку для проверки точности, нашел несколько сборщиков, и они взялись за работу. Технически и технологически было трудно, но с этим я справился. Тяжелее было с оптовыми покупателями, с кадрами, не хватало оборудования. Я поехал на трех машинах на машиностроительный завод в Петропавловск, когда узнал, что там много простаивающей техники. Купив за бесценок, привез оттуда станки с прицепами. Очень помог и советами, и делом тогдашний министр науки и новых технологий Владимир Сергеевич Школьник. Сам он тоже начинал когда-то свою инженерную карьеру на Мангышлаке, поэтому прекрасно понимал, что если коллега средмашевец за что-то взялся, значит, это что-то должно быть дельным.
Чтобы расшириться, каждую пятницу ходил к Сарыбаю Калмурзаеву, председателю Комитета по приватизации. Но к нему народ валил со всего Казахстана, прорваться невозможно. Через полгода сказал его помощнику-юристу, что больше я так не могу, Калмурзаев меня довел. «Ты что, хочешь хулиганскую выходку устроить?» – напугался Миша. – «Нет, я ему письмо напишу».
Написал на казахском: «Ты сделал меня собакой, но и сам ты тоже… Умирая, я завещаю своим детям и внукам: запомните имя этого человека – Сарыбай». Попросил Мишу положить письмо на стол шефа. В 8.30 утра мне позвонили из его приемной: «Срочно к Калмурзаеву».
Когда зашел, председатель Комитета по приватизации встал навстречу: «Ну ты даешь! За что обозвал меня?» – «А что я должен сказать? Если бы не написал, так бы и помер, не встретившись с вами».

Он нажал на кнопку и велел подчиненным: «Дайте ему все, что он просит».
Нам дали помещение с последующим выкупом на углу улиц Шевченко – Чапаева. Вообще я выпросил два здания, но одно не отдали. То есть Калмурзаев отдал, да потом выяснилось, что Виктор Храпунов, министр энергетики тогда, успел наложить лапу.
Вот так появился «Сайман». С 1991 по 2006 год я работал без суббот и воскресений, мотаясь в поисках запчастей, комплектующих и рынка сбыта. Мы первыми в стране купили суперсовременный японский автомат по сборке плат с микросхемами за бешеные деньги – 270 тысяч долларов! У нас появился единственный в стране инструментальный цех, куда я переманил, гоняясь по пятам три года, одного очень хорошего специалиста. Мы первыми за всю историю СССР и СНГ сертифицировали свой счетчик в Европе: получили в Голландии сертификат качества. Со скандалом, с шумом, но первыми в Казахстане получили право на их поверку.

Невостребованный подарок
Производство электросчетчиков, по словам Сагина Тажикенова, – тот бизнес, который невозможно отобрать и трудно повторить.
– Многие вслед за «Сайманом» пытались делать их, но быстро разорялись, – говорит он.
– Вроде бы маленькая вещь, но в нем и математика, и метрология, и энергетика, и электроника, и точная механика. Счетчик должен годами работать без сбоя и при скачках напряжения, и при перепадах температуры от минус 40 до плюс 50. Мы ведь даже в Москве выиграли конкурс на поставку счетчиков. Там как было? Поставили 12 счетчиков от разных производителей и стали гонять! И холод давали, и жару, и частоту дергали, и напряжение. Почти все остановились, и только «Номад» при проверке показал такой же высочайший класс точности – 1,0, как и до испытаний. Но глава Мосэнерго честно сказал: «У нас здесь работают мощнейшие НИИ, в том числе и военные. Меня никто не поймет, если я буду покупать счетчики из Казахстана от неизвестного производителя».
А потом я охладел к своему выстраданному бизнесу, потому что понял: в нашей стране нет такого уровня руководителей, которые могли бы оценить имеющийся в стране корпус опытных директоров-промышленников и инженерный потенциал. И в 2005 году я продал процветающий бизнес, чему многие удивляются до сих пор. Но для меня это был осознанный шаг. Тем более что здоровье начало подводить: 12 лет, отданные в молодости опасному урановому производству, даром не прошли.
Сейчас Сагин Тажикенов на пенсии. Однако его инженерный ум продолжает работать. Последняя разработка – сделал расчет устройства по доведению атмосферы Алматы до санитарной нормы, основанный на законах гидродинамики газа.
– Инженерный смысл разработки мало кто из простых смертных поймет, но в целом принцип довольно прост: перепады давления и высоты дают вытяжку воздуха, – говорит он. – То есть труба работает как печка или труба на ТЭЦ. Даже китайцы, которые так же страдают от смога в больших городах, заинтересовались этим устройством. Но мое устройство не будет работать на равнине. Оно рассчитано на высасывание смога из котловины, где находится Алматы, то есть трубу надо строить на высоте. Я провел свой агрегат через техсовет ученого совета КазНИИ энергетики. Там рассмотрели, одобрили, запротоколировали. Потом вышел на одного академика. Он сказал, что надо сделать модель трубы – аэродинамический генератор. Трассу протяженностью 8 метров я сделал в обход Медеуской плотины. И чтобы попробовать его в деле, «организовал» дым из селитры и кислоты. В городском акимате, в свое время увидев результаты, сказали: «О, мы его запустим! Нам это крайне нужно». Я даже написал специальную программу, где предложил создать экспертную группу для рассмотрения всех предложений по очистке города, чтобы выбрать наиболее удачные из них. Через полгода написали, чтобы обращался в Министерство по инвестициям и развитию. А потом и вовсе все заглохло, а я не настаивал... Ведь это был мой подарок городу.
Адиль МИРАСОВ