День первый – день последний

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

В своей воинской биографии и судьбе 17 земляков, красноармейцев-казахстанцев четвертой роты второго батальона 125-го стрелкового полка, что дислоцировался в гарнизоне Брестской крепости, этот день считали самым главным. Во-первых, сегодня закончился срок их воинской обязательной службы – завтра ранним утром они попрощаются со знаменем части, командирами и сослуживцами, которые, как водится, должны проводить их до ворот КПП. Таким образом, 22 июня они хоть номинально еще в родном полку, но душой уже на пути к дому. Так что как ни верти, а суббота на этот раз милее воскресенья.

7 001

– Куда подашься, Абдразак, – то и дело спрашивали его и других дембелей красноармейцы младшего призыва – завидовали, конечно. – Может, в Москву, в педуниверситет? Ты же у нас вон какой грамотный…
Нет, ни в Москву, ни в какой другой город Советского Союза Абдразак Мамиев, снайпер, с честью отслуживший срочную службу от звонка до звонка, ехать не собирался – домой: школа в родном селе, что в Алматинской области, давно ожидала его, учителя начальных классов.
…Нехитрый солдатский скарб давным-давно уложен в чемоданы, сапоги и бляхи на ремнях начищены-надраены. Остается только по привычке «отбиться» в коечке и не проспать подъем. Да разве ж уснешь накануне увольнения в запас Рабоче-крестьянской Красной армии? Разговоры, мечты, пожелания…
А еще в этот день в летнем кинотеатре гарнизона показали фильм «Амангельды». Надо сказать, казахи разных призывов после просмотра с гордостью покидали смотровую площадку, гордо шли в расположение подразделений, нарочито громко комментируя показанный в картине родной быт. Обсуждение продолжилось и в спальном помещении.
– Отбой, братцы! – рыкнул на молодежь сержант. Те вмиг угомонились. А увольняемые в запас начали обмен адресами…
– Как будто бы за годы службы этого нельзя было сделать! – ворчал на дембелей командир отделения. – Спите! А то объявлю ваш дембель в опасности…
Эх, знал бы он, насколько приблизилась эта самая опасность. И в первую очередь к нему самому, не пережившему первого же взрыва фашистского снаряда, угодившего в казарму четвертой роты…
В четыре часа утра вмиг взлетевшие с кроватей непогибшие воины оказались заложниками политической ситуации, сложившейся на тот момент в мире.
Вот так всегда философствовали о мировых катаклизмах мудрецы – слоны боками потрутся, миллионы мух сотрут в прах…
– По большому счету мне повезло – жив остался, с войны вернулся, вот детей учу… – много позже, вспоминая военную молодость, говорил Абдразак Мамиев.
В слово «повезло» ветеран уместил и то, что пришел он с фронта без ноги, пролил не один литр крови, целый год выживал в немецком плену, и там, и в окопах несколько раз оказывался на волосок от гибели.
Но – ему повезло!..
– Эх, мало пожил на белом свете наш Абдразак – всего 60 лет, – сокрушались в день похорон директора школы земляки, и мало кто из них знал подробности его героического дембеля, который все-таки оказался в большой опасности, впрочем, как и вся страна, сыном которой он был от рождения в 1917 году до кончины в 1977-м.
Тем не менее боевой путь нашего земляка нам известен – героический был джигит, в первый же день боев совершил подвиг. И если бы не плен, носить бы ему Золотую Звезду Героя Советского Союза. А так, только орден Красной Звезды дали, да и то через 30 лет после Победы!
– Некоторые подробности службы Абдразака Мамиева мне удалось восстановить и включить их в книгу «1941. Брестская крепость. Казахстан», – поделилась с автором наработанным материалом очерка профессор КазНУ Лайла Ахметова. А материалы, ею собранные и обработанные тоже, кстати, тянут на солидную госнаграду – титанический труд проделан, тысячи сокрытых страниц людских судеб открылись благодаря этой неутомимой труженице.
– Сотни казахстанцев оказались в брестском гарнизоне 22 июня 1941 года, – рассказала она. – Больше всего солдат и сержантов было в отдельном инженерном полку – 116 воинов: из Джамбульской области – 89 человек. 24 бойца призывались в Брест из Семипалатинской, два – из Восточно-Казахстанской и один из Южно-Казахстанской области. Не могу утверждать, что это полные данные, так как крепость в архивах еще до конца не раскрыта. Одно знаю наверняка: ни один из наших земляков не запятнал свою честь трусостью, хотя в плен были взяты многие.
…Из истории войны мы знаем, что западные гарнизоны Красной армии были в состоянии успокоенности, дескать, войны не будет. Потому и в воинских частях на момент нападения фашистов командиров на местах не оказалось. Первое командование растерявшимися сослуживцами взяли на себя сержанты и комсомольские вожаки.
И в первый день, и в последующие этапы Великой Отечественной войны воины Красной армии отличались высокой степенью дисциплинированности, выучки и патриотического духа, что позволяло стойко переносить любые испытания военного лихолетья и в конечном счете победить.
Вот как это было в час начала войны, судя по воспоминаниям Абдразака Мамиева, других бойцов Брестского гарнизона:
«Нас разбудил сначала гул от взрывов и шума моторов. В казарме взорвался снаряд, началась паника. Повсюду лежат убитые и раненые бойцы. Снарядом разбило лестницу, ведущую на второй этаж, где размещались первая и вторая роты. Солдаты, находившиеся там, спускались через окна, используя полотенца и простыни.
Капитан, командир 1-го батальона 125-го стрелкового полка Григорий Ландышев смог попасть в расположение части, когда уже стало светло (он жил в одном из домов комсостава на Каштановой улице, недалеко от крепости).
Боеприпасы хранились по ротам в опломбированных ящиках. На валу крепости в черте батальона перед войной стояли зенитные пулеметы, но коробок с лентами возле них не было. Впоследствии эти пулеметы применяли для стрельбы по наступающему врагу, пытавшемуся оцепить крепость.
Приведенные в боевой порядок отделения направлялись капитаном Ландышевым на вал крепости с задачей окопаться и уничтожать живую силу противника. Но как в подобной обстановке выполнить приказ – не давать возможности пройти врагу в крепость?!
…Везде шли бои. Сильная бомбежка и артиллерийский обстрел не прекращались весь день. Мы видели, как по мосту, на плотах переправлялись через Буг немецкие части. По шоссе двигались механизированные войска, главным образом мотоциклы, бронемашины. Все они подвергались обстрелу нашими подразделениями, как в крепости, так и вне ее.
Еще в первой половине дня в крепость с боем вошел начальник ветеринарной службы дивизии подполковник Лапшин. С ним было до взвода стрелков и автоматчиков. Он разыскивал командиров подразделений, чтобы передать им приказ комдива о выходе из крепости и о занятии обороны на высоте Песчаной, расположенной в пяти километрах от Бреста по дороге на Кобрин. Этот приказ Лапшин передал и капитану Ландышеву.
Подразделения Ландышева, в том числе и снайпер Абдразак Мамиев, вели огонь с вала крепости, уничтожая фашистов, напиравших со стороны кладбища. Иногда колонны вражеских мотоциклистов пытались на полном ходу ворваться через крепостные ворота. Но организованный пулеметный и ружейный огонь заставлял их поворачивать назад. Зенитные установки должны были поддерживать огнем выход подразделений из крепости. Свою задачу они выполнили на отлично.
Кроме этого, помощь нам оказали два взвода 2-й стрелковой роты. Остальным подразделениям было приказано во что бы то ни стало выйти из крепости и занять оборону на высоте Песчаной.
Старшина второй стрелковой роты наш земляк Рахимбаев обеспечил бойцов ручными гранатами. Выйти из крепости оказалось не так просто. К нашему подразделению пристроилась большая группа гражданских лиц, работавших в разных тыловых подразделениях, расквартированных в крепости. Все они были без оружия. Это группа в 150–200 человек нас демаскировала. Подполковник Лапшин находился вместе с нами. Немцев около стен крепости не было. Мы продвигались стремительно. Когда передовые бойцы достигли первого дома комсостава, враги попытались нас окружить. Но станковые и ручные пулеметы открыли шквал огня, чтобы немцы залегли. Мы рассредоточились. Однако задерживаться было нельзя. С каждой минутой гитлеровцев становилось все больше и больше. Поэтому мы мелкими перебежками стали продвигаться вперед, держась правее дороги. Путь себе прокладывали ручными гранатами. А с валов Северного (Кобринского) укрепления нас поддерживали пулеметчики».
– Скорее всего, именно здесь снайпер Мамиев сумел вынести из-под огня своего командира, который был ранен осколками гранаты, – рассказала исследователь этой части биографии нашего героя профессор Ахметова. – Чтобы не попасть в плен, ведь тогда это расценивалось как предательство, командир приказал Мамиеву застрелить его. Тот наотрез отказался. Командир пригрозил ему трибуналом за неисполнение приказа. Абдразак вновь отказался выполнять приказ: «Не буду я убивать своего командира!».
Все попытки гитлеровцев задержать выбравшихся из стен крепости не имели успеха. Бойцы дрались геройски, немцев на близкое расстояние не подпускали – гранат было достаточно. При подходе к городу не обошлось без рукопашной схватки, наверное, первой в истории Великой Отечественной войны. Сейчас это может показаться странным, но, бросаясь на врага с голыми руками, бойцы кричали: «За Родину!».
И сумели прорваться.
Продвижение по городу происходило легче. Передовые немецкие части в городе не задерживались, а тыловые еще не подошли. По улицам патрулировали мотоциклисты. Приходилось быть предельно внимательными и скорыми на бегу.
До высоты Песчаной – пять километров. И этой высоты достигла лишь половина бойцов. На этом участке пути Абдразак был ранен и, как и многие другие, попал в плен.
Он очнулся уже в лагере для военнопленных – Stalag 307 – в местечке Бяло-Подляска в 20 километрах от Бреста, в Польше. К тому времени там было много попавших в плен.
Абдразак Мамиев рассказывал, что тогда фашисты убивали их без видимых причин, походя. Во всем лагере был один колодец с питьевой водой. И только в определенное время разрешалось брать воду. Тех, кто не успевал взять, расстреливали на месте. В специальные ямы зарывали по 100 и более трупов каждый день.
Он пробыл в плену почти год.
Однажды их вывели в лес собирать дрова. В этот момент на немцев, которые их охраняли, напали польские партизаны. Благодаря этому Абдразак Мамиев остался жив. Вместе с поляками он партизанил почти год.
В 1943 году в зоне их действий прошло наступление Красной армии, и Абдразак снова занял свое снайперское место в военном строю. Затем Мамиев воевал в составе войск Третьего Украинского фронта. Воевал, как всегда, геройски, за что и был награжден медалью «За освобождение Украины». В октябре 1944 года во время освобождения Одессы получил тяжелое ранение. Попал в военный госпиталь в Тбилиси. Здесь его дальнейшая жизнь претерпела коренные изменения – Абдразаку ампутировали правую ногу.
В последний день ноября 1944 года его комиссовали подчистую и направили на родину, где он учительствовал, передавая знания и жизненный опыт ребятишкам вплоть до кончины…
Таков жизненный путь солдата Великой Отечественной войны, гражданина своей страны – одного из многих ее сыновей, честно защищавших Родину-мать, одного из немногих, кого судьба пощадила в этой чудовищной мясорубке.
Благодаря честному ратному труду этих воинов – наших дедов и прадедов – мир не очутился под властью фашистcкой чумы. Вечная им слава и память!
Василий ШУПЕЙКИН