Если любишь, возможно всё!

Алматы и алматинцы: 100 новых лиц

14 003

Анар Абжанову называют радостным живописцем за наполненные светом и воздухом картины. Но, по словам художницы, вряд ли это сияющее торжество жизни радовало бы глаз зрителя, если бы не тяжелые испытания, выпавшие на ее долю.

14 002

Мамина дочка…
Сегодня на счету потерявшей в раннем детстве слух красавицы-художницы более 20 выставок. Солидный для ее 30 лет список престижных побед займет наверняка целую страницу. Гран-при специальной премии «Золотой орел» международного конкурса Factors of Visual Art (Нью-Йорк), серебряная медаль международной выставки художников ParaArt Tokyo (Япония), итальянская премия Сандро Боттичелли, первое место на международной выставке-конкурсе «Российская неделя искусства» в Москве…
Анар считает, что если бы не мама, которая сумела вовремя распознать в ней талант художника, ее жизнь сложилась бы совсем по-другому. Она была бы, по ее словам, серой, малоинтересной, похожей на выцветший ситец.
– Выбор профессии для слабослышащих людей в нашей стране очень ограничен: швеи, парикмахеры, обувщики – и, кажется, все, – говорит Анар. – И я бы тоже, если бы не мама, в лучшем случае открыла бы свое ателье по пошиву одежды. Моя мама – пример для всех матерей. Особенно для тех, кто сталкивается с инвалидностью детей.
Неизменный жанр нашего быта – отец Анар оставил семью, как только узнал, что у дочери проблемы со здоровьем.
– В Алма-Ату мы приехали из Шымкента в середине 80-х, – рассказывает мама художницы Базаркуль Ратовна Абжанова. – Комнату снимали в частном доме. Холодно, вечная сырость, дочка часто простужалась. Видимо, бесконечные инъекции антибиотиков и дали осложнение на слух.
Страсть к рисованию у Анар проявилась, когда ей было всего годика три. Все началось с того, что, вытащив однажды из материнской сумочки карандаш для бровей, она изрисовала стены в доме, за что была отругана и отшлепана. Однако наказание ее не остановило, просто теперь Анар рисовала на любом попавшемся в руки клочке бумаги. Пока еще даже не подозревая о таланте дочери, а желая лишь сберечь стены, мать стала покупать ей карандаши и альбомы.
Об этой маме вообще отдельный разговор. Чтобы дать дочери полноценное воспитание и образование, преподаватель физики Базаркуль Абжанова ушла из архитектурного института воспитателем в детский сад, да так и осталась там. Как и положено, в семь лет девочка пошла в школу – единственную в Алма-Ате для слабослышащих и глухих, где ее научили общаться с внешним миром не только языком жестов, взглядов и пауз, но и говорить, считывая речь по губам.
– Я была плохой ученицей, – признается Анар. – Вместо того чтобы следить за губами учителя, я все время самозабвенно рисовала. Меня пытались ругать, но я ничего не могла с собой поделать – рука тянулась к карандашу. И однажды мама повела меня в студию к глухонемому художнику Алексею Уткину. С деньгами в те годы у нас было очень трудно, но ее это не остановило. А Алексей скоро и сам, как и моя мама, поверил в меня и стал обучать бесплатно.
Ей было всего 12 лет, когда она продала первую свою картину. Рисованная акварелью картина «Свечи» была грустной, но клиенту она понравилась, он ее купил за баснословные для тех лет деньги – за 12 тысяч тенге! Мама, которая яростно торговалась на базаре за каждый пучок зелени, была счастлива. И с того времени Анар потихоньку стала превращаться в кормилицу семьи.

Вытащила маму с того света…
Жизнь их маленькой семьи только-только начала налаживаться, когда в нее пришла беда. Однажды, когда Базаркуль Ратовна вела свою детсадовскую группу по длинному коридору, неожиданно оторвалась плита с бетонного перекрытия потолка. Детей воспитательница успела оттолкнуть, а сама осталась под ней. Множество операций, потеря речи и памяти (целый год не узнавала даже дочь) – никто и не думал, что она выживет. Базаркуль Ратовна уверена, что это Анар вернула ее к жизни.
– Пока я лежала в беспамятстве, дочка, оказывается, каждый день оставляла под моей подушкой письмо. Так она пыталась достучаться до меня и вернуть память. И молилась, молилась, молилась. Мои родственники с тех пор называют ее девочкой, не разрешившей своей маме умереть.
– Я тогда дала себе слово – стать известной художницей, чтобы сделать маму счастливой, – добавляет Анар. – Вот так я настраивала себя на успех.
После окончания спецшколы для слабослышащих девушка поступила в художественный колледж при Казахской академии искусств.
– У нас не хотели принимать документы, – продолжает Базаркуль Ратовна. – Когда я предложила дочке пойти в колледж сервиса, куда принимают с таким недугом, как у нее, она заплакала. Говорят, матери в таких случаях способны пробить любую стену. И я, набравшись решимости, зашла к ректору академии. Он засомневался – потянет ли фактически глухая студентка программу? Но когда я показала ему работы дочери, все же решился допустить Анар к вступительным экзаменам.
Все экзамены по спецпредметам (а их было три) Анар сдала на пятерки. Оставался последний экзамен – самый трудный: диктант. Причем на общих основаниях с другими детьми.
– Какой бы целеустремленной ни была моя дочь, я засомневалась в ней, – вспоминает мама художницы. – Хотела даже нанять сурдопереводчика, но Анар отказалась. Села за первую парту и, считывая текст по губам экзаменатора, получила четверку и оказалась в числе трех счастливчиков, ставших студентами художественного колледжа. Но администрация все же подстраховалась: с меня взяли заявление, что если дочь не потянет общую для всех программу, то не буду возражать, если ей вернут документы. Анар, узнав об этом, не выходила из библиотек. Все экзамены сдавала на пятерки. После окончания колледжа поступила в академию, потом – в магистратуру. Побывала со своими работами в Италии, Испании, Москве, Японии, Америке, Китае… При этом, самостоятельно изучив английский язык, везде ездила одна. Мне, отпуская своего единственного ребенка в дальнюю дорогу, оставалось лишь молиться.

…Благодаря формуле любви
Когда об Анар заговорили СМИ, ее стал разыскивать отец.
– Позвонил, сказал, что хочет встретиться с дочерью, – рассказывает Базаркуль Ратовна. – У меня давно уже нет обид на него, каждый из нас живет своей жизнью. Но здесь я сказала, что последнее слово за Анар: как она решит, так и будет. А дочь не захотела видеться с ним.
– Сейчас я уже не против встречи с отцом и двумя своими сводными братьями, – говорит Анар. – Но тогда, пять лет назад, я была той еще максималисткой. Да и мама в те дни очень болела.
Анар признается, что стала смотреть на мир совсем по-другому, когда сама стала счастливой женой и матерью. Тимур Исраилов, ее муж и отец их маленькой дочери, – сурдопереводчик на одном из казахстанских телеканалов и куратор двух спецгрупп для глухонемых и слабослышащих подростков в Алматинском колледже сервиса.
– Я сам родился в семье, где оба родителя глухие, – рассказывает он. – Моя мама Райхан Галымжановна Исраилова – выпускница Ленинградского института культуры, очень известный в Казахстане человек, долгое время работала методистом в Казахском обществе глухих. Потом лет 15–20 была директором этого общества. То, что мы, четверо ее сыновей, выросли свободными и уверенными в себе люди, – ее заслуга. Мама нам с детства внушала: не вздумайте смотреть на того, кто без слуха, свысока, лучше помогите чем можете. И мы росли, как обычные пацаны, не особо выделяясь из толпы. Старший, Хамат, самый драчливый и задиристый среди нас, вырос у бабушки с дедушкой. Со вторым братом Хасаном (мы погодки – он 1979 года, я – годом младше) в детстве и юности были не разлей вода и профессию тоже выбрали вместе: оба сурдопереводчики. Сакен, младший, самый быстрый среди нас, раньше всех женился, и теперь он – отец двоих детей.
С Анар Тимур встретился в Казахском обществе глухих, случайно забежав к матери.
– Красивая, скромная, с кроткой улыбкой, – вспоминает он первую встречу. – Чутье на людей у меня от родителей: глухонемые – очень хорошие психологи, они видят людей насквозь. Что касается меня, то я еще и не знал, свободна ли она, но для себя уже решил: эта девушка будет моей женой. Это и есть, наверное, то, что люди называют любовью с первого взгляда.
А начиналось у нас все, как у всех, – обмен телефонами, кино, гуляния в парке. В 2011 году мы поженились. Анар тогда еще доучилавась в академии искусств на факультете станковой живописи, потом поступила в аспирантуру. Когда все красные дипломы были уже получены, мы решились на ребенка. Наша дочь родилась 20 августа 2015 года.
Я и сам сколько знаю свою жену, столько и не перестаю ей удивляться. Вроде должны быть комплексы, но нет – она живет и радуется каждому дню и каждой минуте, которую мы проводим рядом. Благодарит всех нас – и свою маму, и меня, и нашу маленькую дочь за то, что мы даем ей положительную энергетику и душевный покой. Я к искусству не имею никакого отношения, но благодаря ей полюбил его и, кажется, даже начал «слышать» краски и понимать язык живописи. По крайней мере, на выставки, и не только жены, я хожу с удовольствием. Жизнь показала, что я не ошибся в Анар. Очень честная, светлая, порядочная, ни одного косого взгляда в сторону моих родственников. Серьезным испытанием для нас с ней стала тяжелая болезнь моей мамы. Она умерла три года назад, и последние ее дни скрасила Анар, ее любимица.

14 001
Разия ЮСУПОВА