Крутой маршрут из казахского аула до Голливуда

Алматы и алматинцы: 100 новых лиц

Штатный актер национальной киностудии им. Шакена Айманова, постановщик экшн-трюков и руководитель каскадерской группы Nomad Stunts Жайдарбек Кунгужинов стал первым представителем Казахстана, вошедшим в список номинантов на премию мировой академии каскадеров «Таурус». И хотя престижную награду наш земляк в этом году не получил, это не умаляет его достоинств: уроженец сельской глубинки, впервые в жизни увидевший город в 14 лет, ставит сегодня экшн-сцены в фильмах с участием самых знаменитых актеров планеты.

9 001

Казахский намыс
В поселок Октябрьский, что в Чарском районе Семипалатинской (теперь – Восточно-Казах­стан­ской) области, где он родился, автобус из районного центра заезжал летом раз в день, зимой – два раза в неделю.
– Семья у нас была большая – я 11-й ребенок среди 12 детей, – рассказывает Жайдок (так его часто называют с легкой руки американцев). – Первый раз настоящий город (областной центр Семипалатинск) я увидел в 14 лет, второй раз попал туда, когда уходил в армию. Родителей к тому времени уже не было. Матери не стало, когда мне стукнуло 18, а отца четырьмя годами раньше. Меня сразу отправили в горячую точку – в Нагорный Карабах. После армии пошел работать в цирк. А попал я туда так. Батырбек, один из моих старших братьев, работал в Алма-Ате на стройке, когда его случайно заметили цирковые. Спросили, умеет ли ездить верхом? Еще бы! Мы ведь все в детстве не только пасли баранов, но и, едва научившись ходить, уже седлали лошадь. Батырбек подтянул к конной акробатике идущего за ним по старшинству Кадылбека. Когда я вернулся из армии, оба брата уже работали в Москве, в «Союзгосцирке». Они и мне тоже предложили: попробуй, может, что-нибудь получится. И я четыре года тренировался вместе с ними, а к 2000 году сделал в цирке все что мог – получил бронзу, серебро и золото и уже потихоньку пробовал себя в кино в экшн-сценах. Что меня удивляло: в начале 90-х в Казахстане вообще не было каскадеров.
В те годы Казахстан пользовался услугами постановщиков трюков из России. И я подумал, а чем мы хуже? Во мне, что называется, взыграл наш казахский «намыс»: нужно было создавать что-то свое без оглядки на иностранцев. На базе артистов цирка по конной акробатике организовал «Номад», первую в Казахстане группу каскадеров. Казахстанско-американский блокбастер «Кочевник» стал первой нашей картиной. Когда меня представили перед голливудскими актерами как руководителя группы каскадеров, а Марку Дакаскосу – как его дублера, был, прямо скажем, небольшой шок. Потом пришлось дублировать всех четверых голливудских актеров. Спал всего по три-четыре часа в сутки, скинул в весе, выглядел как мальчишка, но это стоило того: меня заметил Сергей Бодров. Он пригласил меня постановщиком трюков в ленту «Монгол», где снимались ведущие актеры мирового кинематографа. После российского проекта «Волкодав» позвонил австралийский режиссер Питер Уир. Он сказал, что в его проекте «Путь домой» нужно дублировать Эда Харриса и Колина Фаррелла. Работа нашей группы, видимо, была качественной, потому что потом посыпались предложения из разных стран мира. Сейчас по версии Мировой академии каскадеров (она базируется в США) казахстанская группа официально признана одной из лучших в мире. А самое главное, мы востребованы. Сегодня группа «Номад» считается самой многочисленной в мире – 56 человек. В нее входят каскадеры из разных стран, среди нас немало иностранцев – австралийцев, болгар, россиян и киргизов. Сам я тоже продолжаю делать трюки и дублировать. Как один из немногих постановщиков конных трюков, вхожу в международную команду постановщиков трюков Hitzinernational, но главная моя задача как руководителя группы – налаживать связи с миром.

Смесь адреналина и пороха
– Казахские каскадеры чем-то отличаются от коллег из других стран?
– У нас есть хорошее качество – упорство и плюс особая фишка – универсальность. Почему наша группа успешно работает по всему миру? Потому что в Казахстане, когда мы начинали, было мало работы и мы научились делать трюки не только на лошадях, но и на машинах, а еще драться, падать с высоты, гореть. А на Западе идет узкая специализация: тот, кто дерется, не сядет на лошадь, а конники не фехтуют и не дерутся.
– Самый опасный трюк, который был в вашей жизни?
– Любой фильм, где есть трюки, опасен. Лошадь может упасть на тебя, проскакать по тебе или наступить копытом на лицо. Во второй части боевика «Неудержимые», напичканного адреналином и порохом, во время взрывов погиб китайский каскадер, американский остался жив, но сильно был травмирован. На российском «Викинге» два человека сломали ноги, двое – руки. В российском фильме «Тобол», который я снимал сам как экшн-режиссер, специальный аппарат, выдергивающий людей при взрывах, сломал кисть каскадеру. Бывает, что человек падает с лошади и получает растяжения. Каждый год в мире погибают три-четыре каскадера. Но жить с постоянным ощущением опасности – это стиль жизни. Чтобы избежать травм, тренируемся, репетируем, готовим сцены, но иногда ситуации не зависят от нас.
– У вас у самого много травм?
– Ломал руку, один раз ногу, два ребра и позвонок. Чтобы достичь цели и стать лучшим, это совсем немного.
– В боевике «Неудержимые» вы работали со Шварценеггером и Сталлоне. Чем отличаются голливудские знаменитости от наших актеров?
– В США и на Западе система подготовки к картине совсем другая. Чтобы актер смотрелся на экране – набрал мышечную массу или, наоборот, сбросил вес, выделяются и время – от двух месяцев до полугода, и большие деньги, которые потом вытаскиваются через прокат. А наши только-только подходят к тому, чтобы готовить актеров заранее. Первым таким опытом стал фильм «Мың бала». То, что актеры большую часть экшна делали сами – дрались, скакали на лошадях, можно считать огромным достижением нашего кинематографа.

Каскадер как посол своей страны
– В скольких голливудских картинах вы сегодня отработали?
– Мы работаем не только в США, но и в Европе и Азии. «Конан Варвар» Маркуса Ниспеля, «47 ронинов» Карла Ронинша, «Неудержимые» Патрика Хьюза, «Ваше Высочество» Дэвида Гордона Грина, три болливудские картины… Разные страны, разные люди, разные трюки, разные сложности, но это профессия.
– Вас не пытаются перекупить другие страны?
– Я работал почти во всех уголках планеты. Приглашают в испанскую и турецкие команды на хороших условиях. Но дом есть дом: больше всего мне нравится работать в Казахстане. В чужой стране ты будешь пусть и профессиональным, но просто наемным человеком, работающим ради денег, но не более. А когда своей работой продвигаешь свою страну – это совсем другое. Некоторые американцы, пока не посмотрели фильмы с участием каскадеров из группы «Номад», и не знали про Казахстан. А посмотрев, при мне, помнится, стали искать в Интернете информацию про нас, казахов, и нашу страну. В некоторых странах я сам снимал трюковые экшн-сцены. Этот опыт хочу внедрить и в Казахстане тоже, чтобы за счет качества трюков сделать фильмы более успешными коммерчески. Для меня это важно – развивать собственный кинематограф. У нас сейчас стали снимать качественнее и внимательнее, хотя продать фильмы по-прежнему тяжело, население ведь у нас маленькое.
– А что дала вам ваша большая семья, чтобы стать знаменитым Жайдоком?
– В таких семьях человек вырастает более масштабным, дружелюбным и открытым миру.
Я был подростком, когда не стало отца, но в памяти осталось его гостеприимство и какое-то особое, не зависящее от социального статуса благородство. Он часто отправлял нас помогать одиноким старикам: когда приходил их черед, пасти за них деревенское стадо, носить воду, полоть огород, чистить снег, рубить дрова. Этот отцовский урок – жить не только для себя – я усвоил на всю жизнь. Сильно удивил недавно ответ одного знаменитого человека родителям детей, больных ДЦП. Зная, что у него есть хорошая конюшня, они попытались напроситься к нему на ипотерапию. Знаменитость ответила, чтобы со всеми вопросами обращались к его конюху. Правда, назвать цену у него нашлось время – 10 тысяч тенге за час! Мы на такие просьбы никогда не отвечаем отказом. Каскадерская группа «Номад» четвертый год бесплатно проводит с детьми-инвалидами ипотерапию. Когда пропадают люди, нас привлекают к поискам, когда в Каскелене случился сель, все свободные от съемок каскадеры тоже были там. У нас ведь работают в основном парни из аулов, выходцы из больших семей. Мы всегда помним, что если, не дай бог, что-то с кем-то из нас случится, люди тоже придут к нам на помощь.
Воспитание каскадера
– Ваша супруга, кажется, тоже каскадер?
– Да, она начинала вместе со мной в «Кочевнике», а в 2010 году дублировала в американском проекте «Конан-варвар» голливудскую актрису. Сейчас больше занята воспитанием детей, их у нас четверо.
– А дети? Вы бы хотели, чтобы они пошли по вашим стопам?
– Своих детей я многому могу научить, но заставлять идти в профессию не буду. Это тяжело – постоянно мотаться по миру, всегда быть в хорошей физической форме, рисковать жизнью и здоровьем. Многие уходят из каскадеров после первого же перелома. Потом у нас нестабильно с финансами. Иногда из-за отсутствия заказов по нескольку месяцев приходится сидеть без денег.
– А как вы воспитываете своих детей?
– Они много работают. Старший сын до армии тренировался со мной в тай-боксе, занимался борьбой, гимнастикой. Дочка, ей 11 лет, готовится стать кандидатом в мастера спорта по художественной гимнастике. Младшие дети – сын, ему сейчас четвертый годик, со временем тоже пойдет на борьбу, а дочка (ей второй годик) – на гимнастику. Я считаю, что все дети должны заниматься спортом. Это хорошо не только для здоровья. Во взрослой жизни им легче будет переносить стрессы.
– Вы не боялись за старшего сына, когда он уходил служить в армию?
– Я сам два года провел в горячей точке, но дома даже никто не знал, где я служу. А здесь, когда парень рядом, в Казахстане, чего за него волноваться? Вроде неглупый, гены хорошие. Армия нужна мужчине для закалки характера, но сейчас с солдатами нянчатся, как с детьми. Поэтому я его специально отправлял служить в десантно-штормовую бригаду.
– Когда люди вашей профессии уходят на заслуженный отдых?
– По-разному. Все зависит от того, насколько уцелел от травм. Обычно это происходит ближе к 60 годам. Но бывают исключения. У нас есть двое ребят, одному из которых 52, другому – 58, но работают не хуже молодых. Многие из каскадеров в возрасте уже не делают сами трюки. Они обучают молодых, страхуют их или возятся на площадке с лошадьми.
– Если не каскадером, то кем бы вы стали?
– Не знаю. В поселке одноклассники рано начали выпивать. То, что я, может быть, единственный среди сельских своих друзей не приобщился к спиртному, – заслуга опять же большой семьи. Я ведь после смерти родителей нес ответственность за младшую сестру.
Разия ЮСУПОВА