Оставаться человеком

О творческой и духовной роли Программы «100 конкретных шагов по реализации пяти институциональных реформ»

5 002

Искусство, как и века назад, будет соединять людей, а современные дети смогут жить в мире без границ и ограничений. О творческой и духовной роли Программы «100 конкретных шагов по реализации пяти институциональных реформ» рассуждает актер Государственного республиканского корейского театра Алишер МАХ­ПИРОВ.

5 001

– План нации изначально заявлялся как ответ на новую глобальную реальность с ее рисками и угрозами. Насколько это точный и своевременный ответ, мы убеждаемся едва ли не каждый день. Угрозы терроризма еще недавно казались нам абстракцией, теперь они уже не где-то там за границей, они буквально на соседней улице.
– Происходит, наверное, то же, что и во всех странах, которые терпят атаки террористов. Действительно, мир меняется на наших глазах, но кому-то страшно хочется вывернуть его наизнанку, предложить такой миропорядок, который никак не сходится с представлениями о благополучной, мирной, счастливой жизни. В этом весь ужас и растерянность, непонимание, кому и зачем это нужно. Но, я думаю, неладное творится все-таки не в нашем доме, а в некоторых головах. Мы теперь часто говорим об идентичности, о потребности каждого понимать, кто он такой. Так вот, человек в первую очередь должен идентифицировать себя с Человеком, а уже потом определяться по национальному, гражданскому, религиозному, социальному признакам. Он должен сам себе постоянно задавать вопросы: «Что я делаю?», «Имею ли я на это право?», быть собственным судьей и не искать виновных в своих неудачах. С такого самоконтроля и ответственности за жизнь, которую ты делаешь сам, начинается справедливое отношение к действительности, к окружающим, к данным тебе возможностям и правам. Ведь это понятно: изначально мы всего лишь люди и нуждаемся в обычных вещах, обеспечивающих выживание, и только потом имеем национальность, политические убеждения, личные взгляды… Оставаться человеком – вот что сейчас важнее всего.
– Значит, нужно чаще говорить об общечеловеческих гуманистических ценностях, которые уничтожает терроризм, ибо ни одна цель не стоит принесенной ей в жертву жизни. В таком случае как должна реагировать система воспитания, образования на эти угрозы? Чему вы учите своих детей, чтобы они умели жить в такой среде и не искать виноватых в собственных неудачах?
– Я бы не стал трогать систему образования, потому что ее назначение – давать знания, учить. Педагог, каким бы авторитетным он ни был, не сможет вложить в ребенка больше, чем его родители. Конечно, у школы своя, и не малозначительная, роль в формировании личности, но человек рождается в семье, и от того, какой пищей для ума, души и сердца его кормят, зависит, каким он в итоге станет. Моя задача – дать своим детям правильные взгляды, надежную мораль, духовную опору. Потому что я знаю, в каком мире им придется жить: что люди вокруг не будут поголовно белыми и пушистыми, не примут одну религию, не откажутся от предрассудков и не станут относиться друг к другу одинаково благодушно. Я им говорю довольно откровенные и даже жесткие вещи о том, что рядом с хорошими людьми всегда будут плохие, опасные и страшные и нужно быть внутренне готовым встретиться с ними, а когда потребуется, защитить себя. Но у этих «скверных дядей» нет национальности, они сами определили себя вне человеческого общества с его нормами и правилами. Одно из таких неоспоримых правил: «Нет плохих наций, есть плохие люди». Мои дети его точно усвоят.
– Но вместе с тем такие трагические события, я имею в виду теракты в Актобе и Алматы, консолидируют и мобилизуют общество. Как, по-вашему, должна быть использована эта высокая готовность к объединению перед лицом общей опасности?
– Сейчас хорошее время для укрепления доверия между обществом и властью, когда есть общая цель – не допустить дестабилизации в стране, сохранить мир и единство. Вообще, в «100 шагах» можно обнаружить сразу несколько положений, которые обращаются к гражданской инициативе, ей находится место и в правовой реформе, и в вопросах формирования подотчетного государства. Но, как мне кажется, пока это лишь намерения и пожелания – готовность общественности участвовать в самоуправлении все еще не используется в достаточной мере. А формат этих взаимоотношений может быть самым разным. Например, у нас, уйгуров, сохранилась традиция выбирать из числа влиятельных, уважаемых и заслуживших доверие людей джигит-биши, главного джигита. К нему обращаются за разрешением разногласий, он знает, какими нуждами живет община. Такие авторитеты могли бы связать народ и органы власти: с одной стороны, подсказывать, какие вопросы сегодня актуальны и требуют вмешательства со стороны государства, с другой – самостоятельно решать менее сложные, но не менее значимые общественные проблемы. Это, кстати, касается и предупреждения терроризма, ведь злоумышленники не живут в вакууме, они чьи-то родственники, соседи, знакомые. Только неравнодушие, гражданская позиция и внутренняя ответственность каждого из нас не позволит разрастись этому злу.
– В доверии, о котором вы говорите, пожалуй, более всего нуждается правовая система. Ей не хватает прозрачности, подконтрольности, она все еще слишком коррумпирована. От всех этих пороков обещают освободить «100 конкретных шагов», но этот путь явно не будет коротким и легким. А вы верите, что такая системная перестройка возможна в принципе?
– Наверное, никто и не ожидает, что от своих недостатков правоохранительная и судебная структуры избавятся в один момент. Ведь это действительно система, которая складывалась десятилетиями. Но План нации как раз и хорош своей конкретикой и детальностью. Мне, например, очень нравится идея тотальной видеофиксации – и судебных процессов, и работы дорожно-патрульной службы. Эту процедуру несложно ввести, зато насколько просто с ее помощью исправить положение с закрытостью судебной власти и с коррумпированностью полицейской службы. На самом деле проблема в нашей ментальности – мы не верим, что можем многое изменить в своей жизни, нам проще согласиться на то, что уже есть. А это неправильно. Кто-то сомневается, что Астана, опять же согласно Плану нации, станет международным финансовым центром и привлечет внимание всего мира. А почему нет? Представьте, насколько это изменит наше мировоззрение. Равно так же, как введение в оборот английского языка. У нас есть два варианта выбора: либо двигаться вперед вместе с прогрессивными странами, либо закрыться и жить в своем тесном мирке.
– И программа трехязычия, которую наверняка придется осваивать вашим детям, вас не пугает?
– Нисколько, скажу больше, я заинтересован, чтобы у моих детей были конкурентные возможности в их взрослой жизни, чтобы они легче входили в реальность, были, скажем так, универсальны и в профессиональном, и в житейском смысле. Моему старшему сыну семь лет, он учится в русскоязычной школе, понимает уйгурский и казахский, дополнительно занимается английским с носителем языка. Я считаю везением, что у нас есть условия для изучения самых разных языков в естественной среде. Это определенный навык, лингвистическая предрасположенность, которыми в любой момент можно воспользоваться. Вообще полиязычие – большое преимущество. Общий язык как ничто другое сокращает путь к пониманию другого человека, а это дает точное и верное восприятие его культуры, менталитета, настроения, привычек и не позволит сделать что-то неловкое и оскорбительное. Так короче путь к успеху.
– Вы, наверное, не удивитесь, что у вас есть оппоненты, которые считают иначе. Они говорят, что такое «распахивание дверей», открытое движение навстречу всему миру ведет к космополитизму, совсем не полезному для решения вопроса новой казахстанской идентичности.
– Я искренне не понимаю, в чем опасность. Давайте так посмотрим. Появился на свет Патриотический акт «Мәңгілік ел». На мой взгляд, он важен для истории, как документ, который отражает состояние нашего общества в данное время, показывает то, что имеет значение для него на сегодняшнем этапе развития. Ведь по содержанию это набор тех истин, которые принимаются без оспаривания и сомнений. «Мәңгілік ел» четко и просто описывает как бы структуру казахстанской патриотичности. Но мне не придется воспитывать в своих детях, держа в руках этот акт, потому что этому учат не на словах. Патриотизм начинается с любви к своим родителям, к дому, где ты вырос, с кусочка земли, которые видел, просыпаясь каждое утро. Поэтому патриотизм — это любовь, а любимое не продают, не предают и не меняют, его берегут и не отдают в чужие руки.
– Спрошу вас и о театре, точнее о роли искусства в диалоге культур и единении общества. Возлагаются ли на современное творчество такие серьезные идеологические и даже политические задачи?
– Я не знаю, ставятся ли такие задачи перед искусством вообще и театром в частности, но вопрос, который мы обязательно ставим сами себе: «Что нам нужно рассказать зрителю, что донести до него?» И чаще выбор падает на темы, понятные и близкие любому из нас. Ведь в человеке, осознает он это или нет, природой заложено стремление к добру, любви, справедливости, созиданию и благодарности, словом, самые высокие и прекрасные чувства. Они сами по себе объединяют людей, потому что наделяют бытие смыслом. Если в этом и состоит идеологическая миссия театра, то я не возражаю.
Людмила ГОРДЕЕВА