От Союза до Содружества

Эра становления: шаги к независимости

Сегодня исполняется 25 лет событию, с которого началась новая историческая эпоха на одной шестой суши Земли: 8 декабря 1991 года мир узнал, что прекратил существование Советский Союз.

Это произошло в Белоруссии – на территории заповедной Беловежской пущи, в государственной охотничьей усадьбе Вискули, куда сегодня устриваются экскурсии для всех желающих и не зарастает народная тропа.

6 7 002

Сводки из разбитой армии
К поздней осени 1991 года не только публикации советской прессы, но и служебная переписка органов управления хозяйством страны напоминала сводки из разбитой армии, несущей невосполнимые потери.
Например, в начале ноября газета «Правда» обнародовала прогноз директора Института экономики АН СССР Леонида Абалкина, согласно которому «углубление затяжного кризиса неизбежно вплоть до полного коллапса».
13 ноября 1991 года председатель Госбанка СССР Виктор Геращенко докладывал в служебной записке Президенту Союза Михаилу Горбачеву, что Гознак не успевает выполнять растущий заказ на изготовление новых рублевых купюр, несмотря на перегрузку мощностей и работу в три смены.
Экономист Григорий Явлинский констатировал 27 ноября со страниц газеты «Труд», что «крах советских финансов и денежного обращения – свершившийся факт», «реальные доходы семей снизились на 20–40 процентов во всех без исключения республиках», а валютный курс рубля упал ниже отметки 100 рублей за доллар.
Союз добивали и на политических фронтах. На 25 ноября было запланировано одобрение договора о создании Союза Суверенных Государств (ССГ) в форме конфедерации. Но за нее в назначенный день выступил один Горбачев. Лидеры же семи республик, которые намеревались участвовать в новообразовании, отправили проект договора на рассмотрение своих парламентов.
Спустя неделю, 1 декабря 1991 года, на Украине состоялся референдум о полной независимости республики. За нее высказалось более 90 процентов участников плебисцита. 5 декабря Верховный Совет Украины принял беспрецедентное «Послание к парламентам и народам всех стран», в котором объявил, что «договор от 1922 года о создании Союза ССР и все его последующие конституционные акты Украина считает относительно себя недействительными и недействующими».
В тот же день на пресс-конференции в Киеве Леонид Кравчук, одновременно с референдумом избранный 1 декабря Президентом Украины, заявил: «Я на всех своих встречах и на ТВ говорил, что Украина не должна подписывать новый Союзный договор, и за меня проголосовало почти 20 миллионов, а остальные избиратели – за других кандидатов, также говоривших, что нельзя его подписывать, – так что против подписания высказался 31 миллион наших граждан».

Прозрачный намёк
Антисоюзная позиция Верховного Совета Украины и ее новоизбранного главы мучила «головной болью» не только Горбачева (которого Кравчук просто игнорировал), но и, казалось бы, непримиримого оппонента Михаила Сергеевича – Президента России Бориса Ельцина.
Сильно «напрягала» безаппеляционность украинского руководства и Нурсултана Назарбаева. Как и Горбачев с Ельциным, он прекрасно понимал, что без Украины с ее 50-миллионным населением и вторым после России экономическим потенциалом никакая, даже суперлиберальная конфедерация не состоится. И каким бы тогда в условиях жестокой политической конфронтации между бывшими субъектами Союза становился путь выхода из тяжелейшего кризиса для суверенного Казахстана?.. Всю непредсказуемость и даже опасность подобного варианта Назарбаев тоже осознавал.
7 декабря 1991 года Борис Ельцин отправлялся в Минск, куда его пригласил глава ВС Белоруссии Станислав Шушкевич. Готовясь к визиту, Ельцин встретился 5 декабря с Горбачевым. Главная тема их беседы, по свидетельству пресс-секретаря Президента СССР Андрея Грачева, – как убедить Украину вструпить в конфедерацию. Ельцин сообщил собеседнику, что с учетом «малоучтивых» взаимоотношений президентов СССР и Украины он хочет обсудить эту проблему лично с Кравчуком, которого попросил прибыть в Минск.
Однако, общаясь с прессой перед поездкой, Ельцин называл ее целью лишь заключение экономического договора с Белоруссией и поставки ей нефти и газа. Примерно об этом же вещал журналистам перед отъездом из Киева в Минск и Кравчук.
Но факт, что встречаются уже не двое, а трое политиков, наводил на некоторые предположения. 7 декабря 1991 года «Российская газета» сообщала, что «по неофициальной информации, речь в Минске может пойти о создании некоего трехстороннего объединения».
Более прозрачный намек сделал сам Ельцин в день прибытия в Минск, выступая 7 декабря в Верховном Совете Белоруссии: «Старого Союза уже нет, нового Союза тоже пока нет. Сегодня терпит неудачу идея полуфедерации-полуконфедерации. Участников переговоров становится все меньше. Если так будет продолжаться, за стол переговоров некому вообще будет сесть. В резиденции Вискули руководители славянских республик будут обсуждать четыре-пять вариантов Союзного договора. Встреча трех руководителей государств, возможно, станет исторической».

Мрачный юмор у границы
В упоминании Ельциным руководителей лишь славянских республик (кроме них, напомним, в СССР входили тюркские, кавказские, прибалтийские, а также Молдавия) – ключ к разрешению споров, почему в Беловежской пуще 8 декабря 1991 года вместе с Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем не было Назарбаева. В этом же и ключ к пониманию, к каким последствиям, кроме развала Союза, могла привести эта действительно ставшая исторической встреча, не вмешайся сразу после нее в ситуацию Нурсултан Назарбаев. Однако не будем забегать вперед.
Итак, в субботу, 7 декабря 1991 года делегации Белоруссии, России и Украины собрались в резиденции Вискули. Почему именно там? Правдоподобной выглядит версия о том, что усадьба находится всего в восьми километрах от белорусско-польской границы, рядом – военный аэродром Пружаны, и если бы Горбачев решился на крайние меры – запрыгнули в вертолет (он, кстати, действительно находился в боевой готовности с экипажем на борту все сутки действа в Вискулях) и перемахнули бы через границу.
По воспоминаниям непосредственного участника встречи Петра Кравченко, тогдашнего министра иностранных дел Белоруссии, переговоры начались и, собственно, закончились прямо за ужином 7 декабря. Вот как описывает Кравченко судьбоносные декабрьские сутки в Беловежье:
«Тревога ощущалась в репликах буквально каждого участника встречи. Все чувствовали себя неуютно. Время от времени звучал мрачный юмор: «Вот тут нас можно сразу всех и накрыть, одного батальона хватит».
Решающий разговор начал Ельцин, заявив, что старый Союз больше не существует и мы должны создавать нечто новое. Помню, Кравчук криво усмехнулся, выслушав эту преамбулу. Он сидел прямо напротив Ельцина. Завязалась дискуссия, острая по сути, но вполне спокойная по форме.
У одного лишь Кравчука было приподнятое настроение – в тот день он подстрелил кабанчика. Украинцы прилетели в пущу раньше нас с россиянами и сразу же отправились на охоту. Охотой это можно было назвать с большой натяжкой. Кравчук с вышки расстрелял привязанного за ногу к дереву зверя. Но глава Украины был возбужден, радостен и, поднимая чарку, с невинной улыбкой хоронил инициативы Ельцина одну за другой.
А Ельцин искренне старался спасти Союз, пусть даже в новой, видоизмененной форме. Он убеждал Кравчука в том, что мы не должны далеко уходить друг от друга, говорил, что нам этого не простят народы, не простят ни потомки, ни предки, создававшие эту страну.
Но Кравчук не хотел ничего подписывать! Он говорил, что Советского Союза больше нет, а создавать какие-то новые союзы ему не позволит Парламент. Да Украине эти союзы и не нужны, украинцы не хотят идти из одного ярма в другое».

«Так и не поняли что же мы хотим подписывать»
Рассказ Кравченко подтверждает интервью члена российской делегации в Вискулях – бывшего вице-премьера РФ Сергея Шахрая: «Ельцин и Шушкевич долго пытались уговорить Кравчука сохранить хоть в каком-нибудь виде Союз. Однако украинцы не желали даже слышать это слово. Кравчук вообще держался очень вальяжно. На все предложения он сразу отвечал отказом, а сидевшие в его делегации руховцы («Рух» – украинское националистическое движение, организация, партия. – Прим. ред.) начинали роптать: «Да нам тут вообще нечего делать! Поехали до Киева…».
Но, как пишет Кравченко, ситуация начала меняться благодаря украинскому премьеру Витольду Фокину. Как опытному хозяйственнику, ему перспектива окончательного развала Союза совсем не нравилась. То и дело цитируя «Маугли» Киплинга, Фокин заговорил о единстве крови братских народов, их исторических корнях… Потом перешел к экономическим аргументам.
«В конце концов позиция Кравчука смягчилась, и стороны начали хоть и медленно, но двигаться навстречу друг другу, – пишет Кравченко. – Кравчук окончательно «сломался» в десятом часу вечера: «Ну раз большинство за договор... Может, действительно не стоит нам далеко разбегаться...».
Когда принципиальные договоренности были достигнуты, первые лица отправились почивать, а за дело взялись члены делегаций. С российской стороны – госсекретарь и первый вице-премьер Эдуард Бурбулис, вице-премьеры Егор Гайдар и Сергей Шахрай, министр иностранных дел Андрей Козырев, с белорусской – вице-премьер Михаил Мясникович и уже названный Петр Кравченко.
Как ни удивительно, но представители Украины в подготовке текста соглашения, который перечисленные лица писали ночью в коттедже, где разместили Гайдара, не участвовали. «Они подходили к даче, где меня поселили, но через порог ее не переступили, – вспоминал впоследствии Егор Гайдар. – Мне казалось, что в тот вечер украинцы так и не поняли, что же мы хотим там подписывать».
В окружении коллег Гайдар писал текст собственноручно, потому что в Вискулях не было не то что компьютера (такой техники тогда вообще было мало), но даже пишущей машинки. Ее вместе с машинисткой привезли под утро из администрации Беловежского заповедника. Поскольку почерк у Гайдара, по его признанию, «отвратительный», он сам диктовал девушке созданный за ночь текст.
Наутро 8 декабря после завтрака руководители делегаций получили первый вариант соглашения. «Когда наконец была готова «болванка», ее размножили на телефаксе в трех экземплярах, и эти рулоны понесли в другую комнату, где сидели Ельцин, Кравчук и Шушкевич, – вспоминает в упомянутом интервью Сергей Шахрай. – Тут-то и пошло вычеркивание. В основном вычеркивал Кравчук. Ельцин спорил, но вынужден был соглашаться... Страницы снова исправлялись, множились, и так несколько раз, пока не пришли к варианту, который Кравчук был готов подписать».
Но когда консенсус был достигнут, по воспоминаниям Кравченко, Ельцин как бы спохватился: а как же Назарбаев?! Ведь именно он еще год назад, в декабре 1990-го, был инициатором открытого четырехстороннего соглашения между Белоруссией, Казахстаном, Россией и Ураиной о новом союзе! Нехорошо получается, признал Ельцин, приказав помощникам срочно разыскать Президента Казахстана по
телефону.
А он в это время находился в воздухе на пути из Алма-Аты в Москву. Все попытки связаться с самолетом оказались безуспешными – пришлось ждать его приземления.

«Мы тут судили-рядили...»
О дальнейшем развитии ситуации сам Нурсултан Назарбаев рассказывал на встрече с главными редакторами московских газет 15 апреля 1995 года:
«Горбачев пригласил нас, глав союзных республик, на 9 декабря 1991 года – обменяться мнениями по поводу нового Союзного договора. А 6 декабря мне в Алма-Ату позвонил Ельцин и говорит: «Лечу в Белоруссию, к Шушкевичу, пригласил туда и Кравчука, надо подготовиться к встрече с Горбачевым, договориться о будущем Союзе Суверенных Государств». Просто уведомил меня, но в Минск не пригласил.
8 декабря я вылетел в Москву. Прибыл во Внуково вечером, и тут мне говорят: «Вас ищет Ельцин, ищет Руцкой (вице-президент России. – Прим. ред.), ищет Шушкевич, ищет Горбачев». Что такое? Не пойму – вдруг я всем понадобился! Прямо в аэропорт звонят из Минска. Беру трубку – говорит Кебич (премьер-министр Белоруссии. – Прим. ред.), хороший мой знакомый, добрый мужик: «Мне поручено тебя встретить. Скорее приезжай!» Я не понимаю: «Подожди! Кто меня приглашает?» – «Да вот Борис Николаевич…» Трубку взял Шушкевич: «Мы тут документ один подписали, реализовали вашу старую идею».
Дело в том, что еще в декабре 1990 года мы вчетвером – Ельцин, Кравчук, Шушкевич и я – подготовили четырехсторонний меморандум о том, что мы, четыре союзные республики, создаем Союз Суверенных Государств, признаем Горбачева его Президентом и приглашаем всех остальных к нам присоединиться. Тогда это не прошло. Горбачев прочитал меморандум, запротестовал, но вскоре запустил новоогаревский процесс. То есть мы его подтолкнули к идее подписания нового Союзного договора.
И вот теперь они из Минска мне об этом напомнили. Трубку взял Ельцин: «Нурсултан Абишевич, мы реализовали вашу идею, составили соглашение, все его подписали, для вашей подписи место оставили, прилетайте скорее!» Я что-то засомневался: «Что вы там подписали? Прочитайте текст!» Ельцин говорит: «Я не могу, вот пусть Шушкевич…» Шушкевич заплетающимся языком читал, читал… Я послушал и спрашиваю: «Вы что, создали новое государство? Советского Союза больше нет?» – «Ну вроде бы так», – отвечает.
Я говорю: «Позовите Кравчука!» Очень тяжело мне было их понимать, не слишком связно говорили. Кравчук взял трубку, голос у него был пободрее. «Мы тут судили-рядили, выхода другого нет. Украина иначе не может, я тебе звонил, пытался пригласить, в общем, прилетай и подписывай!» Тут я еще сильнее засомневался и говорю: «Во-первых, вы могли бы еще позавчера меня об этом предупредить. А во-вторых, я один, без согласия своего Парламента и правительства ничего подписать не могу! Вы у Горбачева будете завтра? Там и поговорим». Кравчук отвечает: «Нет, я к Горбачеву не поеду, Шушкевич тоже не собирается, мы поручили Ельцину доложить о принятом решении».

Церемония в вестибюле
Церемония похорон Союза и рождения СНГ состоялась в вестибюле перед столовой – другого, более подходящего помещения в усадьбе Вискули не нашлось. Ведь она была построена в 1950-х годах совсем не для деловых и официальных раутов высокопоставленных персон, а для их развлечения и отдыха.
«Мы, – гласила преамбула соглашения, – Белоруссия, Россия, Украина, подписавшие в 1922 году Союзный договор, являющиеся учредителями Союза ССР, провозглашаем, что Союз ССР как субъект международного права и с точки зрения геополитического положения прекратил свое существование». А первая же статья документа возвещала об образовании этими тремя республиками Содружества Независимых Государств.
...Знал ли все-таки Горбачев, зачем Ельцин едет в Белоруссию? «Я уже понимал, что Президент России хитрит, тянет время, – пишет бывший глава Союза в своих мемуарах. – Поэтому я перед самой встречей в Минске прямо спросил его, с чем он едет. Ельцин, аргументируя задержку рассмотрения Союзного договора в Верховном Совете России, сказал, что может встать вопрос о Союзе славянских республик. Я заявил, что это неприемлемо».
Но первым идею о том, что именно три славянские республики могли бы начать монтаж чего-то нового на костях Союза, подбросил опять же Леонид Кравчук. Подбросил публично – в интервью газете «Труд», опубликованном
19 ноября 1991 года: «Я думаю, что было бы неплохо именно сейчас нескольким республикам, – скажем, Украине, Белоруссии и России, – выступить инициаторами создания такого сообщества, в котором входящие в него государства были бы равноправными и использовали возможности для решения вопросов, в которых мы все вместе заинтересованы. И решать их сообща, дружно, оставаясь государствами без какого-либо политического центра».
Ну чем не синопсис будущей встречи трех лидеров в Беловежье?

Вот, Адам, тебе Ева – выбирай жену!
Как ни крути, но замаскированная под экономические переговоры встреча трех славянских лидеров в Вискулях с ее оглушительным результатом объективно наносила обиду остальным субъектам пусть и умиравшего Союза: как так, с нами не посоветовались, даже не информировали, что собираются сделать! Да за кого славяне нас держат!
После встречи и двухчасового нелицеприятного разговора 9 декабря с Горбачевым и Ельциным Нурсултан Назарбаев возвращался в тот же день из Москвы в Алма-Ату. В аэропорт его провожал в одной машине старый товарищ – известный экономист и публицист Дмитрий Валовой.
«У нас в республике еще кипят страсти от территориальных притязаний России к Казахстану, а теперь вот славянский собор, – цитирует сказанные в машине горькие слова Президента Валовой в своей книге «Кремлевский тупик и Назарбаев». – Конфронтация принимает очень опасную форму. У нас готовится проект о создании азиатской конфедерации. Но такое глобальное противостояние может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Ведь тюркоязычные республики есть и в составе России. Как поведут себя они?.. А сколько славян в Казахстане и среднеазиатских республиках?.. Получится нечто худшее, чем былые крестовые походы. Трагедия Югославии может показаться детской забавой на фоне славянско-мусульманского пожарища, на котором долго будут греть руки наши недруги. Мы оказались в роли Адама, которому Бог привел Еву и сказал: «Вот, Адам, выбирай себе жену». Или мы должны «выбирать» СНГ, или идти на противостояние. После бессонной ночи я пришел к выводу, что в интересах десятков миллионов людей второй путь надо исключить».
Именно поэтому Нурсултан Назарбаев сразу после Беловежья вел напряженные телефонные переговоры с президентами среднеазиатских республик Аскаром Акаевым (Кыргызстан), Исламом Каримовым (Узбекистан), Рахмоном Набиевым (Таджикистан) и Сапармурадом Ниязовым (Туркменистан), призывая их не поддаваться обидам и не рубить сплеча.
В результате Президент Казахстана убедил четверых коллег в необходимости безотлагательной личной встречи и совместной выработки взвешенной позиции. Принять такое совещание у себя согласился глава Туркмении Ниязов. Уже на четвертый день после заключения Беловежского соглашения, 12 декабря 1991 года, лидеры среднеазиатских республик и Казахстана встретились в столице Туркмении.

6 7 001

Во имя стабильности
«Мы собрались у Ниязова в Ашхабаде, – вспоминает Нурсултан Назарбаев. – До трех часов утра обсуждали: то ли мы не признаем упразднение Союза, а Горбачева признаем Президентом, – но какой Союз без России? То ли создаем среднеазиатскую конфедерацию, – это Ниязов предложил, но экономика-то у нас общая, армия единая, рубль один и тот же, 1150 ядерных боеголовок в Казахстане… Как можно вставать в конфронтацию с Россией?».
Из этого признания видно, что к началу встречи окончательного решения не было – иначе что бы обсуждать до трех утра? Поэтому итоговое заявление участников консультативного совещания в Ашхабаде после скрупулезного обсуждения Беловежского соглашения было принято лишь на следующий день, 13 декабря.
Его авторы отмечали, что в целом они «с пониманием» воспринимают стремление Белоруссии, России и Украины «создать на месте ранее бесправных республик объединенные в содружество независимые правовые государства», хотя само Беловежское соглашение явилось для азиатских республик полной неожиданностью.
Авторы заявления также соглашались, что новое содружество действительно стало необходимостью, но подчеркивали, что оно возможно только при равноправном участии всех независимых государств – субъектов бывшего Союза. При этом они должны быть не «присоединившимися», а полноправными соучредителями Содружества. Кроме того, в документах об его образовании надо учесть «исторические и социально-экономические реалии республик Средней Азии и Казахстана», чего в Беловежье сделано не было.
Как бы реагируя на разговоры о славянском характере беловежского «новорожденного», авторы заявления обращали внимание и на то, что СНГ не может быть образовано по этническим, конфессиональным или любым другим признакам, нарушающим права человека и народов.
Важные положения заявления: Содружество должно признать территориальную целостность и неприкосновенность существующих границ республик, а также обеспечить единый контроль над ядерным оружием.
Только на таких условиях участники встречи готовы были стать равноправными соучредителями СНГ.
На пресс-конференции в Ашхабаде после приема итогового заявления Нурсултан Назарбаев подтвердил, что его действительно приглашали присоединиться к Беловежскому соглашению еще в момент его подписания в Вискулях, но он не стал этого делать без консультаций не только с Верховным Советом Казахстана, но и с соседними братскими республиками.
«Я рад, что Президент России Борис Ельцин отмежевался от идеи о славянском союзе, – сказал журналистам Назарбаев. – Настало время перестать шантажировать друг друга, а Президенту Горбачеву – кликушествоватъ, что будет война и кровь, перестать внушать народу их неизбежность. Если не будет провокаций, то не будет и оснований для беспокойства по этому поводу».
«Сегодня многие забыли ситуацию тех лет, – пишет о встрече в Ашхабаде Нурсултан Назарбаев в своей книге «На пороге XXI века», – но мы действительно стояли на пороге создания двух союзов – славянского и тюркского с подключением Таджикистана. Я приложил максимум усилий для того, чтобы предотвратить сценарий формирования славянского и тюркского союзов на территории бывшего СССР. К чему бы мы пришли сегодня, через несколько лет, если бы такие союзы оформились, просто трудно себе представить... Как только мы сели за стол переговоров, туркменская сторона предложила рассмотреть подготовленный проект о создании конфередерации центральноазиатских государств в ответ на решения в Беловежье. Предлагалось осудить действия славянских лидеров... Можно представить, какая атмосфера царила на Ашхабадской встрече. Но «славяне» тоже волновались. Каждый час мне звонили в Ашхабад Ельцин, Кравчук, представители Горбачева. Они понимали, что наш отказ поддержать проект СНГ чреват совсем непростым поворотом событий... Мы настояли на начале диалога со славянскими республиками, чтобы не допустить развала СССР по оси Европа – Азия, поставили условие, что войдем в состав СНГ только на правах учредителей, а не в роли присоединившихся... Чтобы предотвратить растущую дезинтеграцию и полный правовой хаос в отношениях между республиками, решить судьбу будущего объединения, я настоял на проведении следующей встречи с участием всех заинтересованных государств в Казахстане... Так что республики Центральной Азии в тех условиях сделали все, чтобы оградить наши народы от тюркско-славянского политического противостояния».
Так закончилась после Беловежского соглашения неделя больших тревог, которые во имя независимости Казахстана и стабильности не только в республике, но и на всем постсоветском пространстве удалось ослабить благодаря быстрым, но взвешенным действиям Нурсултана Назарбаева.
Андрей ЖДАНОВ