Память – совесть твоя

20 лет Астане

Сегодня Казахстан отмечает скорбную дату – День памяти жертв политических репрессий. Он проводится согласно президентскому указу от 5 апреля 1997 года в память о невинно погибших в эпоху сталинского режима, вошедшего в историю массовым беззаконием, унижением, голодом, гонениями, казнями, депортацией миллионов граждан в 1920–1950-х годах.

6 001

Не понаслышке
История распорядилась так, что народ нашей республики знает об этой крупнейшей трагедии ХХ века не понаслышке, а территория вокруг будущей столицы суверенного Казахстана оказалась в центре страданий и гибели огромной массы людей со всего Советского Союза.
В указанный период в республике было осуждено по политическим мотивам, по разным оценкам, от 100 тысяч до 120 тысяч человек. 25 тысяч из них расстреляны. Молох репрессий поглотил такие таланты, как Ахмет Байтурсынов, Алихан Бокейханов, Мыржакып Дулатов, Мухамеджан Тынышпаев, Магжан Жумабаев, Сакен Сейфуллин, Ильяс Жансугуров, Беимбет Майлин, Санжар Асфендияров и многих других представителей цвета нации.
В начале 1930 годов в результате большевистской коллективизации и так называемого раскулачивания в республике разразились бескормица и массовый падеж скота. В результате от голода (джута) в Казахстане погибло, тоже по разным оценкам, от 2 млн до 3 млн человек. От 600 тысяч до 1,5 млн человек, и не только казахов, спаслись лишь бегством в сопредельные районы Союза, а также в Китай, Монголию, Иран, Турцию и Афганистан.
С 1931-го в республику началась, достигла пика в 1938–1941 годах и продолжалась до середины Великой Отечественной войны насильственная ссылка советских немцев, поляков, корейцев, евреев, турок, греков, крымских татар, представителей кавказских, прибалтийских и других депортированных народов. Их количество оценивается в 1,2 млн человек, которых везли в товарняках, как скот, и зачастую буквально выбрасывали в голую степь вне зависимости от времени года и климатических условий.
На территории Казахстана действовали два крупнейших в Союзе конгломерата Главного управления лагерей и мест заключений (ГУЛАГ) НКВД, МВД и Минюста СССР – Карлаг и Степлаг. Через них прошли свыше 5 млн заключенных (некоторые историки считают, что и того больше).

26-я точка, Р-17, АЛЖИР
А в 17 километрах юго-восточнее Акмолинска (будущие Целиноград и Астана) в населенном пункте Тонкерис (в дальнейшем Малиновка, с 2007 года – село Акмол, центр Целиноградского района Акмолинской области) с 1938 года действовало уникальное по цинизму и жестокости отделение № 17 (Р-17) Карлага. В разговорах оно упоминалось также 26-й точкой, как называли спецпоселение, куда начали высылать «неблагонадежных лиц» из России еще с 1931 года.
Но они стали широко известны и вошли в историю под именем АЛЖИР – Акмолинский лагерь жен изменников родины (по аналогии с ЧСИР – бесправным статусом «членов семей изменников родины», введенным в 1934 году). Так его окрестили сами узницы – супруги, матери, сестры, дочери и другие родственницы, близкие мужчин, репрессированных по политическим, национальным и религиозным мотивам.
За колючей проволокой лагерь занимал 30 гектаров, но для его нужд были изъяты и прилегающие площади, а также часть скота местных жителей. Все окрестные казахские аулы и «славянские» села, то есть 4,8 тысячи семейных хозяйств с населением около 22 тысяч человек из-за строительства лагеря были переселены с этой территории в другие районы Карагандинской области.
Поначалу АЛЖИР был подчинен напрямую ГУЛАГу в Москве, но и после перевода в региональную систему Карлага имел особый режим. Первые полтора года заключения (его полные сроки составляли от пяти до восьми лет) узницам были запрещены переписка и посылки с воли. В стужу и зной они были вынуждены сами косить на местном озере камыш (он же служил топливом для обогрева) и строить себе из него и глины жилье – саманные бараки, где зимой температура не поднималась выше 10 градусов.
Несмотря на нечеловеческие бытовые условия и голод, болезни и высокую смертность, благодаря каторжному труду обитательниц лагеря он стал многопрофильным прибыльным хозяйством и по производственным показателям неоднократно занимал в Карлаге первое место.
В глухой степи женщины создали комплекс, который не только поставлял в годы войны на фронт военное обмундирование. В лагере работала швейная фабрика с вышивальным цехом, где кроме шитья по готовым выкройкам заключенные создавали собственные модели гражданской одежды. Она поставлялась в Москву, Ленинград, Новосибирск и другие города.

Морковка детям тайком
Силами заключенных были также построены малая электростанция, коровники и птичники, ветеринарная лечебница, велись выращивание, уборка зерновых и селекция их семян, мелиорация, огородничество, полеводство, садоводство, бахчеводство, даже тепличное хозяйство и озеление (посадка тополей и карагачей у бараков и зданий лагерной администрации). Пшеница, овощи, зелень, яблоки, груши, сливы, вишни, арбузы, дыни, молодняк скота, куры, молоко и яйца, даже цветы – не полный перечень продукции АЛЖИРа.
Из воспоминаний его бывшей заключенной Мальцевой: «Для начала на 18 гектарах перепахали землю для посадки овощей, причем все вручную лопатами. Я была бригадиром по поливу, вставала в четыре утра, когда все еще спали, а возвращалась поздно вечером. Работали на огороде по 14–15 часов без выходных. Когда поспевали овощи, тайком носили в барак морковь, огурцы, помидоры, раздавали их детям и больным женщинам».
Да, в АЛЖИРе находились и малолетние дети, которые были на руках матерей уже в первой партии заключенных, прибывших в лагерь в январе 1938 года. Появлялись младенцы на свет и непосредственно в лагере – в общей сложности более тысячи малюток, рожденных осужденными беременными, а также женщинами-заключенными, которых принуждали к сожительству или насиловали охранники.
За годы существования АЛЖИРа через него прошли 18 тысяч женщин более 60 национальностей. В том числе восемь тысяч отбыли здесь свои сроки от звонка до звонка, а остальные находились на так называемой пересылке, то есть в ожидании перевода в другие места заключения. Страдания в АЛЖИРе не обошли стороной вдов Сейфуллина, Майлина, Рыскулова, Кожанова, Жургенова, Нурмакова, Асфендиярова и многих других казахских деятелей, имена которых сегодня носят улицы и проспекты городов Казахстана.
Среди томившихся в этом крупнейшем женском лагере были также народная любимица русская певица Лидия Русланова и писательница Галина Серебрякова, сестра, жена и дочь расстрелянных маршала Михаила Тухачевского и видного революционера, крестного отца второй супруги Сталина Надежды Аллилуевой Авеля Енукидзе, жены литераторов Бориса Пильняка и Юрия Трифонова, матери Булата Окуджавы и Героя Социалистического Труда балерины Майи Плисецкой, ее братьев балетмейстеров Александра и Азария Плисецких – звезда немого кино Рахиль Мессерер-Плисецкая.
Лишь в 1950-м последовало сворачивание АЛЖИРа, который окончательно был закрыт через три года. Но даже начатый после смерти Сталина процесс реабилитации жертв репрессий вплоть до 1958 года не давал права оставшимся в живых осужденным лагеря возвращаться на прежнее место жительства.

Это надо живым
Только после обретения Казахстаном независимости восстановление исторической и человеческой справедливости получило достойное продолжение. О вкладе в это святое дело главы Казахстана, Акмолинской области и Астаны за последние 20 лет судить самому читателю.
31 мая 2007 года к десятилетию со дня президентского указа «Об установлении Дня памяти жертв политических репрессий» и 70-летию кровавого разгула сталинского режима, по инициативе и с личным участием Нурсултана Назарбаева в бывшей Малиновке, ныне селе Акмол, открыт один из наиболее значимых в СНГ музейно-мемориальный комплекс подобного рода «АЛЖИР».
Он воздвигнут на месте яблоневого сада, посаженного когда-то узницами лагеря. На входе в комплекс – черно-серебристая коническая «Арка скорби». Поодаль – сохранившиеся фрагменты колючего ограждения и наблюдательная вышка. Символ надежды – памятник в виде изможденной женщины, вглядывающейся вдаль. А на мраморных плитах Стены памяти – имена 7620 узниц, не доживших до освобождения. Они похоронены в сестринских могилах за лагерем, где сейчас высится крест с полумесяцем.
В 2012 году Нурсултан Назарбаев открыл памятники жертвам политических репрессий и тоталитаризма, а также голодомора и в Астане – Стену скорби и скульптурную композицию в виде женщины и ребенка.
В 2013 году «АЛЖИР» пополнился малым залом «Мы свидетельствуем...», посвященным известным женщинам-заключенным лагеря. В его экспозиции их личные вещи и фотографии. Со стен музея на посетителей смотрят юные, молодые и пожилые, брюнетки и блондинки, европейские и азиатские, светлоглазые и темноглазые, серьезные, милые и грустные женские лица...
Также с 2013 года в столице Казахстана в преддверии Дня памяти жертв политических репрессий активисты общественных движений начали бесплатное распространение траурных бирюзово-черных ленточек, изготовленных на личные средства. Их можно закрепить на автомобиле, приколоть к одежде и тем самым выразить солидарность с чувствами миллионов граждан, потерявших близких во времена джута и политических репрессий. «Мы считаем, что граждане суверенной страны Казахстан, понесшей такие огромные жертвы, должны иметь свой собственный знак траура», – объяснили организаторы акции. Эта инициатива подхвачена в других городах страны.
В 2017 году исполнилось 85 лет с начала массового голода на казахской земле и 80 лет с апогея политических репрессий в СССР. В Астане состоялась церемония возложения цветов к Стене скорби и монументу памяти жертв голодомора, а в музейно-мемориальном комплексе «АЛЖИР» прошла встреча потомков репрессированных лиц с Нурсултаном Назарбаевым.
Сегодня в Астане и по всей стране День памяти жертв репрессий продет в 22-й раз. К их обелискам вновь лягут живые цветы, состоятся выставки, митинги, встречи с ветеранами, тематические показы документальных и художественных фильмов, другие акции в память о погибших и пострадавших безвинно. Это надо прежде всего живым, чтобы чудовищные несправедливость, беззаконие и жестокость остались только в историческом прошлом.
Геннадий АНДРЕЕВ