Прошли славный путь и породнились

4 02

Охранять тайну государственных природных богатств давно стало делом бесполезным и даже вредным для экономики. Открытая информация о залежах полезных ископаемых только повышает национальные рейтинги. Об этом – в нашей беседе с заведующим отделом геологии нефти и газа Института геологических наук им. Сатпаева, академиком НАН РК, членом совета Ассамблеи народа Казахстана города Алматы Султаном ОЗДОЕВЫМ.

4 01

– Предлагаю начать с темы, близкой вам по вашей профессиональной деятельности. В экономическом разделе «100 шагов» есть положение о повышении прозрачности и предсказуемости сферы недропользования, достичь которых предполагается через введение международной системы стандартов отчетности по запасам полезных ископаемых. Что это означает?
– Не так далеко ушло то время, когда любые сведения из этой области – нахождение месторождений, их объемы, ценность – составляли государственную тайну и строго охранялись: специалисты нашего института давали подписку о неразглашении служебной информации, мы были фактически невыездными, существовала особая служба – так называемый первый отдел из сотрудников госбезопасности, которым надлежало следить за соблюдением этих ограничений. Жесткий режим секретности имел простое объяснение: в условиях холодной войны позволить «противнику» знать о стратегических запасах страны было равносильно тому, что допустить его до собственного кармана, а следовательно, дать возможность для манипуляций. Но времена, как вы знаете, изменились стремительно, мы стали приглашать иностранных экспертов, рецензентов, и гостайна превратилась в секрет полишинеля. Открытость в этой сфере оправдана по двум причинам. Во-первых, информация такого рода определяет место государства на международной арене как показатель его потенциала и конкурентности. Во-вторых, это необходимо для привлечения иностранных капиталов – инвесторы хотят видеть четкие перспективы и рассчитывать свои финансовые интересы.
– А сегодня на этот интерес влияет кризис на международном сырьевом рынке?
– В какой-то мере. Конечно, ситуация уже не та, когда нефтедобытчики конкурировали за право на разработку наших месторождений. Тем не менее объемы добычи углеводородов в стране остаются почти на докризисном уровне. В год добывается в пределах 80 миллионов тонн нефти и более 40 миллиардов кубометров газа. Казахстан по-прежнему до 65 процентов своих потребностей обеспечивает за счет углеводородного сырья. Скорее, мировое перепроизводство нефти сказалось на доходах самих компаний и, соответственно, на бюджетных отчислениях. Но как раз во многом благодаря тому, что к недропользованию были допущены крупные и солидные игроки – Chevron, Shell, Petroleum – отечественная нефтегазовая отрасль держится на плаву и имеет задел на будущее. У нас почти 260 открытых месторождений: некоторые уже на исходе, часть из-за малых запасов не разрабатывается и находится в резерве и основной объем добычи дают большие месторождения, такие как Карачаганак, Тенгиз, готовится к запуску богатейший по запасам Кашаган. При этом остаются неразведанными восточный бассейн по меридиану Урала, шельфовая зона Каспия и Арала. Вообще, Прикаспийская нефтегазоносная провинция, двумя третями которой владеет Казахстан, уникальна тем, что в ходе длительных тектонических процессов на огромной площади образовались подсолевые нефтегазоконденсатные отложения. Соль как бы запечатала и изолировала коллекторы с углеводородами. Таких солевых куполов-штоков в Прикаспии обнаружено 1700, и их разведка продолжается. У этих залежей большой потенциал, поэтому, думаю, Казахстану надолго обеспечена инвестиционная привлекательность.
– Другим реформенным шагом запланировано введение упрощенного метода заключения контрактов для разработки полезных ископаемых. В этом тоже движение навстречу инвесторам?
– В том числе. Пункт Плана нации, который вы называете, уже получил отражение в недавно принятых поправках в Закон о недрах и недропользовании. Они вводят так называемый австралийский метод распределения прав на освоение месторождений. В его основе – свободный конкурс, который заменит старую, громоздкую и допускающую коррупцию систему лицензирования и получения контрактов на добычу. В июне пройдут первые тендеры на освоение 101 месторождения твердых полезных ископаемых: полиметаллов, золота, технических алмазов. Победителями в них должны стать те, кто готов больше заплатить и предложит более качественные услуги.
– Международная кооперация в нефтяном бизнесе – сложившаяся практика. Но она рождает и некоторые вопросы. В их числе тот, что своими силами мы, выходит, не в состоянии обеспечить разработку собственных недр.
– Ничего не поделаешь, интеграция нефтедобывающих и нефтесервисных компаний – явление времени. Нужно понимать, что современная нефтедобыча – процесс дорогостоящий и высокотехнологичный. Все ближе та ситуация, когда будут исчерпаны запасы легкодоступной нефти, а шельфовая добыча, как, к примеру, на нашем Кашагане, требует уникальных технологических разработок и нового оборудования. Поэтому естественно, что в таких условиях преимущества получают те добытчики, которые предлагают высокие стандарты своих услуг при более низкой стоимости. Мы же после развала Советского Союза оказались вообще без производства тяжелого нефтяного оборудования, оно осталось в Баку, Грозном, на Урале. Есть у нас предприятия и цеха, выпускающие вспомогательное оборудование и инструмент, но так ли необходимо строить крупные заводы для нефтяной отрасли – большой вопрос. На этом рынке лидеры давно определились – это американцы, канадцы, россияне, китайцы.
– А теперь о вашей общественной работе – в Ассамблее народа Казахстана, которая была одной из участниц разработки недавно увидевшего свет патриотического акта «Мәңгілік ел». В чем, по-вашему, значение этого документа?
– Я бы назвал идею вечной нации логическим завершением поисков определений для понятий «казахстанская государственность», «общенациональное единство», «идеологическая основа для связи поколения», это ключевые жизненные категории, которые близки каждому в отдельности и всем нам вместе взятым, поэтому они тоже вечные. Как и тысячи других казахстанцев, здесь я оказался не по своей воле, рос без отца и матери, а когда почувствовал себя лишним в семье сестер, попросил в военкомате, чтобы забрали в армию. Не взяли, потому что родился в «неблагонадежной» ингушской семье. Такие же ограничения существовали на получение высшего образования, должностной рост и многое другое. Это было удобно – держать в унижении целые народы. И я вспоминаю, как в середине 90-х годов началось объединение этнокультурных центров вокруг ассамблеи, президент тогда лично участвовал в наших встречах, где мы много говорили, многое обсуждали, и Нурсултан Абишевич неизменно был в центре этих диалогов. Представьте, сколько значило такое внимание главы государства для людей, привыкших к своему ущербному положению. Нам давали понять, что мы равные в этой стране, что в нас нуждаются и мы заслуживаем достойного к себе отношения. Много позже, когда Президент вручал мне награду, я сказал: «Под вашим руководством мы прошли славный путь», на что Нурсултан Абишевич в свойственной ему манере моментально ответил: «Мы не только его прошли, но еще и породнились». И это правда.
– За время этого пути и Ассамблея народа Казахстана многое успела, в том числе войти во власть – сейчас у нее гарантированное представительство в Мажилисе. Можно ли говорить, что это усилило связь власти и общества, которое АНК представляет?
– Не вижу повода для сомнений. Ведь в этом суть ее работы. Давайте вспомним советы общественного согласия ассамблеи, которые созданы в том числе для взаимодействия гражданского общества с государственными органами. Там наши представители в постоянном контакте с людьми, знают их проблемы и чаяния. А уже помогать в решении самых актуальных и насущных из них должны в том числе и депутаты от АНК. Единственное пожелание – чтобы была возможность более частой ротации мажилисменов от ассамблеи, мне кажется, засиживаться в парламентских креслах может быть вредно для дела. Ошибочно думать, что регулярные сессии АНК – парадные мероприятия, где обсуждаются «большие планы». Ничего подобного. Если позволите, приведу еще один случай из своей жизни. К одной из сессий мои институтские коллеги подготовили обращение и попросили с ним выступить. Речь шла о золотодобывающей отрасли. Ежегодно в Казахстане добывается около 40 тонн золота, а возможностей для его выработки много больше, нужны финансы. Меня выслушали вне повестки дня, Президент собственноручно наложил резолюцию, и деньги дали. Так и проект оправдал себя – разработки новых месторождений в Восточном Казахстане принесли прибыль.
Людмила ГОРДЕЕВА