Воспитывать – это не в куклы играть

Международный день защиты детей

Древние, если судить по тому, как вспоминают свое детство знаменитости, оказывается, не случайно говорили: «Воспитание – это принуждение к благонравию».

Асанали Ашимов,
народный артист СССР:

9 АШИМОВ

– Уходя утром в поле, мать оставляла чашку с зерном. К ее приходу я должен был перемолоть его на дийрмене (домашней мельнице) и замесить тесто для лепешек или лапши. К вечеру нужно было пригнать домой коз и овец, подоить их, развести огонь и вскипятить молоко. Это была моя святая обязанность – сделать заготовку к вечернему ужину. Однажды, заигравшись, я забыл обо всем на свете. Я купался с мальчишками в пруду возле аула, как вдруг увидел мать. Она стояла на берегу с толстой палкой в руках. Я выскочил из воды и драпанул в степь.
В тот день мы ужинали без молока – ягнята и козлята, оставшись без пригляда, успели приложиться к материнскому вымени. Мать, еле двигаясь от усталости, домывала посуду. Я, глядя на нее, чувствовал себя до того виноватым, и так мне ее было жалко, что в какой-то момент не сдержался и заплакал. Это был крепкий урок. Я, несмотря на малолетство, понял, что раз уж моя бесконечно добрая мать схватилась за палку – значит, я сделал что-то непростительно плохое. С той поры о своих обязанностях не забывал никогда.

 

Бырганым Айтимова,
депутат Сената Парламента РК:

9 АЙТИМОВА

– Во мне борются два начала: мамина жесткость и требовательность, и папины доброта и мягкость. Отец, сельский интеллигент, ни разу и пальцем не тронул ни одного из своих четверых детей. А от мамы нам доставалось. Она, простой библиотекарь, своими беспощадными призывами к порядку сумела воспитать в нас обязательность и приверженность к дисциплине. В детстве я не любила заниматься домашними делами. Меня тянуло на улицу – поиграть в казаки-разбойники, пойти купаться… Но как только представляла реакцию мамы – она, не задумываясь, схватила бы хворостину и погнала вперед, я опрометью мчалась домой и до ее прихода с работы успевала сделать все. При этом мама не прощала, когда порученная работа выполнялась чужими руками, – например подружек. Возможно, страх, вынесенный с детства – если сделаю работу не так, то на мою голову обрушится чей-то гнев, – и подстегивает меня до сих пор.

 

Ольга Шишигина,
Олимпийская чемпионка:

9 ШИШИГИНА

– По характеру я активная, мне на одном месте тяжело сидеть, надо постоянно куда-то передвигаться, что-то делать, – рассказывает знаменитая казахстанская легкоатлетка. – Однажды на урок физкультуры к нам пришел тренер по бегу из спортивной школы. Его наметанный глаз сразу выхватил меня из строя. Понятно, что гимнасты и акробаты не обратили бы на меня внимания, прыгуны и пловцы – тоже, а вот для бега мое телосложение подходило идеально. В тот день домой я пришла счастливая: «Мама, меня взяли в спорт». «Ну раз ты так, то надо идти до конца», – заметила она. И с этого момента у меня началась другая жизнь. Мой тренер сразу стал называть меня «маленький танк», потому что я шла на таран – напролом. День был загружен до предела. Жесткого режима родители придерживались не меньше тренера. Приходишь со школы, обедаешь, быстро делаешь уроки и бежишь на тренировку. И я – дождь не дождь, мороз не мороз –вставала и шла. Дома должна была быть не позже десяти вечера. Никакие оправдания не принимались. Единственная поблажка – могла крикнуть снизу: «Мама! Я здесь». Вот тогда могла еще с полчаса потусоваться во дворе, да и то – только в выходные. Так было, пока не закончила школу.

 

Марат Бисенгалиев,
с крипач-виртуоз и дирижер:

9 БИСЕНГАЛИЕВ

– В средних классах музыкальной школы я совершенно не отличался от однокашников. То есть не был продвинутым скрипачом, на которого возлагают надежды. В душе жила мечта – стать большим музыкантом, но она подавлялась. И не только усилиями неудачных педагогов, но и привходящими обстоятельствами. Скажем, чтобы добраться до музыкальной школы с первой Алма-Аты, утром надо было идти минут 15 до ближайшей остановки, садиться в один автобус, потом в другой. Езда на общественном транспорте – та еще песня. На остановках скапливались толпы людей. Автобус, как правило, либо не доезжал до остановки метров на сто, либо переезжал. Приходилось эту стометровку преодолевать, волоча за собой портфель и скрипку. Потом впихнуться в переполненный салон и ехать, уткнувшись носом в чьи-то вонючие штаны.
Но это сейчас общественный транспорт вспоминается как пытка, а тогда казалось совершенно нормальным стечением обстоятельств потратить час-полтора на путешествие в школу и обратно в битком набитых троллейбусах или автобусах. Мама, которую при ее жизни всегда называл железной леди, придерживалась того же мнения. Бывало, не успею переступить порог, как она говорит: ты уже отдохнул в автобусе, а теперь – за инструмент. И я действительно думал, что в автобусах люди отдыхают. Если решался сделать минутную передышку в занятиях, тут же раздавалось мамино: «Не слышу!».

 

Макпал Жунусова,
народная артистка РК:

9 ЖУНУСОВА

– Меня с малолетства родители приучили к самостоятельности. Я со второго класса моталась по интернатам. Сначала отправили учиться в Караганду в школу-интернат, а еще через два года я поступила в детскую музыкальную школу имени Жубанова. Часто бывало так, что даже на каникулы я не могла поехать домой – некому было забирать: родители жили в 400 километров от Караганды, кроме меня, у них росло еще девять детей. В интернате таких, как я, было трое или четверо. После окончания школы я еще 9 лет жила в общежитии.

 

Ерик Жолжаксынов,

актер театра и кино:

9 Жолжаксынов

– Нас в семье росло десять детей – восемь девочек и два мальчика. Досхан, старший брат (народный артист РК Д. Жолжаксынов. – Авт.), далеко – он учился в районе в школе-интернате, я оставался единственным помощником у отца. Меня, второклассника, он поднимал в пять утра. Надо было убрать навоз из-под коров, запрячь лошадь. Аул еще спал, когда мы с ним выезжали на рыбалку или охоту. Зимой я пробивал ломом прорубь, летом сидел на веслах. После рыбалки отец, заложив руки за спину, шагал обычно впереди, а я сзади нес тяжеленный мешок с уловом. На охоте, как верный Санчо Пансо, таскал за ним ружье. За малейшее непослушание – непочтение к старшим или за то, что обидел кого-то из сестер – отец наказывал: он тут же брался за камчу и, бывало, избивал до крови. Что интересно, обиды на него у меня не осталось совсем. Ему было уже 60, когда я родился. И, видимо, чувствуя, что рядом со мной ему быть недолго, он старался воспитывать меня так, чтобы я всегда был готов к трудностям. Я учился в шестом классе, когда этого сурового немногословного человека не стало, и мир словно опустел…

Саги Ибраимов,
отец олимпийского чемпиона Ермахана Ибраимова:

9 ИБРАИМОВ

– Я всегда старался ездить вместе с сыном на крупные соревнования. На чемпионате Азии, который проходил в ноябре 1991 года в Алматы, Ермахан здорово провинился. Вместо того, чтобы отдыхать перед соревнованиями, он ушел куда-то с другом на целую ночь, в гостиницу вернулся под утро простуженным. Когда он проиграл полуфинал, я бросил боксерские перчатки в мешок: «Все! Поехали в аул, будешь пасти баранов». И – сразу на поезд. Дома посадил его на ишака и отправил в пески. Через месяц приезжает: «Отец, простите. Больше такого не будет». Я его сам привез в Алма-Ату, сдал с рук на руки тренеру и попросил: «Если опоздает на тренировку или загуляет, сразу телеграфируйте». И с той поры сын пошел вверх.

Асылбек Енсепов,
кюйши-домбрист, обладатель Гран-при международных фестивалей эстрадной и фольклорной музыки:

9 ЕНСЕПОВ

– «Ты должен быть первым. И все – точка на этом», – слышал я изо дня в день из уст своего родителя (Жасарал Енсепов – композитор. – Авт.). А день у нас начинался рано: отец будил меня в пять, а то и в четыре утра и сажал еще сонного за инструмент. После занятий в школе я вновь брал в руки домбру. Ни о каких детских забавах не могло быть и речи.
Так что детство у меня с точки зрения обывателя, можно сказать, было тяжелым. Но я считаю, что мне повезло, потому что рядом со мной всегда был строгий, неустанно контролирующий учитель. Я только на первом или втором курсе консерватории узнал, что такое дискотека. Раньше меня туда не отпускали. «Сидеть!» – звучало, едва я порывался уйти куда-то. А потом привык к этому, желание развлекаться пропало само по себе, оно просто стало казаться пустой тратой времени.

 

Марзия Турлыханова,
мать семикратного чемпиона мира по греко-римской борьбе, участника трех Олимпийских игр Даулета Турлыханова.

9 Турлыханов

– Мы с покойным мужем вырастили десятерых детей. Утро у нас начиналось рано. Наш покойный отец, Булат Турлыханов, был очень строгим человеком. Зимой и летом, в выходные и каникулы он поднимал детей в шесть утра, заставлял их для укрепления костей и зрения принимать по ложке рыбьего жира, а затем начинался обязательный утренний ритуал – пробежка, которая зимой заменялась на лыжи.
Баловать детей нам было некогда. Мы с отцом приходили домой поздно вечером. Учителя (он – физкультуры, я – математики) в селах в то время были в большом дефиците, поэтому каждый из детей четко знал свои обязанности по дому. Я иногда удивлялась – я же их особо ничему не учила, но к нашему приходу дом был обычно прибран, малыши обихожены, печь натоплена, корова подоена, стол накрыт. Летом дети тоже не сидели без дела – иначе мы бы жили впроголодь или с протянутой рукой. Они вместе с отцом работали на комбайне – зарабатывали корма для скотины. Даулет хоть и рос третьим в семье, но был у своих братьев негласным лидером. Он с вечера составлял расписание следующего дня.