Выдающиеся произведения

18 003

Целью посещения корреспондентом «Вечёрки» станции «Жибек жолы» Алматинского метрополитена была не поездка. Мы спустились туда, чтобы снова полюбоваться ее художественным оформлением, с которым знакомит человек, имя которого выгравировано на латунной табличке всех трех керамических панно, украшающих ее интерьер.

18 002

Газиз Ешкенов – художник-монументалист, один из авторов и художественный руководитель творческой группы, украсившей стены шести станций метро. За его плечами оформление интерьеров и фасадов центральных мечетей Алматы, Астаны, Кызылорды, Караганды, Кокшетау, Талдыкоргана, исламского центра культуры «Нур Астана», выставочного зала Президентского центра культуры РК, создание парковых скульптурных композиций в столичном сквере имени Бауыржана Момышулы, монументальных панно для Азиады в Алматы.
– Как вы получили предложение об участии в проекте по оформлению Алматинского метрополитена?
– Метро – это детище нашей независимости, его строительство началось задолго до провозглашения политического суверенитета Казахстана. И оно вошло в эксплуатацию только спустя двадцать лет, в 2011 году. И вот в юбилейный год празднования 25-летия независимости республики и 1000-летия Алматы наше метро уже 5 лет успешно функционирует и стало, к нашей радости, неотъемлемой частью городской культуры и одной из визитных карточек мегаполиса.
Наша творческая группа – Айдар Жамхан, Мухамеджан Сулейменов, Малик Муканов приняла участие в открытом конкурсе творческих идей по шести станциям из семи, кроме станции «Байконыр», и выиграла его. Все тематические панно в метро по архитектурно-планировочному заданию мы разрабатывали самостоятельно, работа заняла три года – с 2008-го по 2011-й.
Конечно, мы понимали, что взяли на себя большую ответственность, поэтому подходили к художественным решениям коллегиально, читали литературу, консультировались с широким кругом специалистов – архитекторами, писателями, историками, учеными, затем на этой основе разрабатывали собственную концепцию, работали над образами, подачей материала, техникой исполнения и только потом принимались воплощать свои идеи. Одним из достижений, по нашему мнению, является то, что к работе по оформлению метро не привлекался ни один иностранный специалист, со всеми нюансами мы справились собственными силами. Сегодня нам приятно, что оно входит в список десяти красивейших метро мира.
– А есть ли у вас любимая станция? Или особенная?
– Все станции особенны по-своему. Каждая имеет свое значение и позволяет метро иметь свою ауру. Наше метро изначально никогда не было «подземкой», неким безликим средством внеуличного передвижения. Оно так же, как и все объекты города, вписалось в его неповторимый алматинский ритм, исполнено с ненавязчивым местным колоритом, который нам удалось передать за счет применения керамики – материала, навевающего теплые мотивы Центральной Азии и Казахстана во времена Средневековья, а также тонких цветовых переходов одного оттенка в другой, и в то же время есть присутствие пестроты в ее легких, смешанных мазках, напоминающих о том, что здесь проходили маршруты Великого шелкового пути со всем его многообразием культур. Именно так и называется одна из станций – «Жибек жолы», символизирующая соединение посредством Шелкового пути стран Средиземноморья с Китаем.
Но в то же время хотелось бы отдельно сказать о станции «Райымбек батыр», посвященной великому герою, дипломату, воину, к изображению которого мы подошли, отойдя от его шаблонного портрета, то есть без грозно поднятого в руке копья. Мы изобразили его величественным воином, сидящим на коне, правая ладонь которого расположена на уровне сердца в знак наступившего мира и согласия. Такие личности, как Райымбек батыр, со временем приравненные к лику святых, отстаивали нашу независимость. При создании его портрета мы консультировались с известным писателем, автором романа «Райымбек батыр» Жолдасбаем Турлыбайулы, вплоть до того, в каком возрасте его изобразить.
– А вы сами ездите на метро?
– Да, езжу. Когда пробки, я оставляю свою машину на проспекте Гагарина возле бывшего магазина «Военторг» и спускаюсь в метро.
– Что вы чувствуете, когда видите реакцию людей на свою работу?
– Помню, когда не было эскалаторов, мы вверх-вниз с изделиями и материалами по десятку раз в день спускались и поднимались, в пыли и не при таком ярком освещении, как сейчас. Помню, как работали над рельефами, заказывали шамот, жидкое золото для украшения панно, работали над чертежами, эскизами, и все это принесло свои плоды. Я вижу глаза людей, которые воспринимают это как данность, когда их окружает воплощенный труд, и не только наш, но и монтажников, строителей, инженеров, машинистов, проектировщиков. Конечно, приятно, что людям нравится оформление, в которое мы вложили свой труд, и мы достойно выполнили свою работу, являющуюся проектом независимого Казахстана.
– Вам довелось оформлять такие культовые сооружения, как мечети и Исламский культурный центр. Наверное, нелегко было работать, учитывая особенности религиозных учений?
– Да, мы осознавали свою миссию, ответственность и доверие. Вместе с обретением независимости началось возрождение нашей духовности, возникла необходимость и потребность в возведении культовых сооружений. Так, авторами Центральной мечети в Алматы являются Казбек Жарылгапов и Жанабай Шарапиев, нас вместе с молодыми преподавателями кафедры монументальной живописи академии искусств имени Темирбека Жургенова пригласили для художественного оформления. Приступив к работе, мы изучали весь материал, поднимали источники и адаптировали на наше пространство, поскольку эта часть изобразительного искусства – исламская архитектура и культура – в Казахстане была белым пятном.
В процессе изучения и обзора литературы по исламской архитектуре, начиная с персидской, арабской, османской, мы пришли к выводу, что исламская архитектура состоит из национальных культур. В этой связи мы посчитали своей задачей внести в эту большую исламскую палитру казахское национальное искусство.
– Как осуществлялся смысловой подбор сур, аятов? Ведь Коран написан на арабском языке.
– Для соблюдения всех канонов и требований по наполнению смысловой нагрузки я специально ездил в Турцию, встречался с каллиграфами, с хафизами, знающими Коран наизусть, для совместного подбора смыслового, художественно-каллиграфического содержания. В частности, все суры и аяты на арабском языке писал для нас на кальке авторитетный в исламском мире каллиграф, ученый с мировым именем Хасан Челяби. В свое время он расписывал мечети в Медине. Написанное им мы переносили на керамику, писали золотом, обжигали. Не все материалы у нас были, поэтому жидкое золото мы покупали в Германии, глазурные краски – часть в России, часть в той же Германии, мозаику – в Италии. То есть какие-то материалы мы покупали за границей, а в Казахстане применяли и адаптировали самостоятельно.
– В оформлении храмов в большинстве своем доминируют и используются бирюзовые цвета. Это главный цвет для культовых зданий?
– В современном мире меняется само отношение к эстетике исламской архитектуры. Да, бирюзовый и кобальтовый цвета использовались очень активно. Но сейчас палитра достаточно широкая, много теплых оттенков. Например, при оформлении Центральной мечети в Кокшетау мы использовали более теплую гамму. Это связано с тем, что регион северный, холодный и там психологически требуется больше теплоты. А на юге, наоборот, много холодных, строгих цветов, поскольку в жарких странах хочется зайти в прохладное здание, почувствовать температурный комфорт. То есть помимо эстетики и технологии присутствует и учитывается психологический фактор, не менее важный, на наш взгляд, при совершении человеком религиозных обрядов.
– Какие у вас планы, над чем работаете?
– Сейчас я разрабатываю дизайн интерьера с тематическим панно для станций «Сарыарка» и «Достык» Алматинского метрополитена, а также интерьеры соборной мечети на 7000 человек в Алатауском районе.
Ботагоз ТОРГАЕВА